Ершов Петр Павлович
Конек-Горбунок

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.29*263  Ваша оценка:






--------------------------------

     OCR Кудрявцев Г.Г.

     Государственное издательсво детской литературы

     Министерства просвещения РСФСР. М.- Л. 1964.

--------------------------------





     ershov5_1.jpg

     ershov5_2.jpg







     ershov5_3.jpg





     ershov5_4.jpg

     ershov5_5.jpg

     ershov5_6.jpg

     ershov5_7.jpg





     ershov5_8.jpgа горами, за лесами,

     За широкими морями,

     Не на небе -  на земле

     Жил старик в одном селе.

     У старинушки три сына:

     Старший умный был детина,



     Средний сын и так и сяк,

     Младший вовсе был дурак.

     Братья сеяли пшеницу

     Да возили в град-столицу:

     Знать, столица та была

     Недалече от села.

     Там пшеницу продавали,

     Деньги счетом принимали

     И с набитою сумой

     Возвращалися домой.









     ershov5_9.jpg

     В долгом времени аль вскоре

     Приключилося им горе:

     Кто-то в поле стал ходить

     И пшеницу шевелить.

     Мужички такой печали

     Отродяся не видали;

     Стали думать да гадать -

     Как бы вора соглядать;

     Наконец себе смекнули,

     Чтоб стоять на карауле,

     Хлеб ночами поберечь,

     Злого вора подстеречь.

     ershov5_10.jpg

     Вот, как стало лишь смеркаться,

     Начал старший брат сбираться:

     Вынул вилы и топор

     И отправился в дозор.



     ershov5_11.jpg



     Ночь ненастная настала,

     На него боязнь напала,

     И со страхов наш мужик

     Закопался под сенник.

     Ночь проходит, день приходит;

     С сенника дозорный сходит

     И, облив себя водой,

     Стал стучаться под избой:

     "Эй вы, сонные тетери!

     Отпирайте брату двери,

     Под дождем я весь промок

     С головы до самых ног".

     Братья двери отворили,

     Караульщика впустили,

     Стали спрашивать его:

     Не видал ли он чего?

     Караульщик помолился,

     Вправо, влево поклонился

     И, прокашлявшись, сказал:

     "Всю я ноченьку не спал;

     На мое ж притом несчастье,

     Было страшное ненастье:





     Дождь вот так ливмя и лил,

     Рубашонку всю смочил.

     Уж куда как было скучно!..

     Впрочем, все благополучно".

     Похвалил его отец:

     "Ты, Данило, молодец!

     Ты вот, так сказать, примерно,

     Сослужил мне службу верно,

     То есть, будучи при всем,

     Не ударил в грязь лицом".

     ershov5_12.jpg



     Стало сызнова смеркаться;

     Средний брат пошел сбираться:

     Взял и вилы и топор

     И отправился в дозор.

     Ночь холодная настала,

     Дрожь на малого напала,

     Зубы начали плясать;

     Он ударился бежать -

     ershov5_13.jpg



     И всю ночь ходил дозором

     У соседки под забором.

     Жутко было молодцу!

     Но вот утро. Он к крыльцу:

     "Эй вы, сони! Что вы спите!

     Брату двери отоприте;

     Ночью страшный был мороз,-

     До животиков промерз".

     Братья двери отворили,

     Караульщика впустили,

     Стали спрашивать его:

     Не видал ли он чего?

     Караульщик помолился,

     Вправо, влево поклонился

     И сквозь зубы отвечал:

     "Всю я ноченьку не спал,

     Да, к моей судьбе несчастной,

     Ночью холод был ужасный,

     До сердцов меня пробрал;

     Всю я ночку проскакал;

     Слишком было несподручно...

     Впрочем, все благополучно".

     И ему сказал отец:

     "Ты, Гаврило, молодец!"

     ershov5_14.jpg



     Стало в третий раз смеркаться,

     Надо младшему сбираться;

     Он и усом не ведет,

     На печи в углу поет

     Изо всей дурацкой мочи:

     "Распрекрасные вы очи!"



     ershov5_15.jpg



     Братья ну ему пенять,

     Стали в поле погонять,

     Но сколь долго ни кричали,

     Только голос потеряли:

     Он ни с места. Наконец

     Подошел к нему отец,

     Говорит ему: "Послушай,

     Побегай в дозор, Ванюша.

     Я куплю тебе лубков,

     Дам гороху и бобов".

     Тут Иван с печи слезает,

     Малахай свой надевает,



     ershov5_16.jpg



     Хлеб за пазуху кладет,

     Караул держать идет.

     ershov5_17.jpg

     Поле все Иван обходит,

     Озираючись кругом,

     И садится под кустом;

     Звезды на небе считает

     Да краюшку уплетает.





     Вдруг о полночь конь заржал...

     Караульщик наш привстал,

     Посмотрел под рукавицу

     И увидел кобылицу.

     Кобылица та была

     Вся, как зимний снег, бела,

     Грива в землю, золотая,

     В мелки кольца завитая.

     "Эхе-хе! так вот какой

     Наш воришко!.. Но, постой,

     Я шутить ведь, не умею,

     Разом сяду те на шею.

     Вишь, какая саранча!"

     И, минуту улуча,

     К кобылице подбегает,

     За волнистый хвост хватает

     И прыгнул к ней на хребет -

     Только задом наперед.

     Кобылица молодая,

     Очью бешено сверкая,

     Змеем голову свила

     И пустилась, как стрела.

     Вьется кругом над полями,

     Виснет пластью надо рвами,

     Мчится скоком по горам,

     Ходит дыбом по лесам,

     Хочет силой аль обманом,

     Лишь бы справиться с Иваном.

     Но Иван и сам не прост -

     Крепко держится за хвост.

     ershov5_18.jpg



     Наконец она устала.

     "Ну, Иван, -  ему сказала,-

     Коль умел ты усидеть,

     Так тебе мной и владеть.

     Дай мне место для покою

     Да ухаживай за мною

     Сколько смыслишь. Да смотри:

     По три утренни зари

     Выпущай меня на волю

     Погулять по чисту полю.

     По исходе же трех дней

     Двух рожу тебе коней -

     Да таких, каких поныне

     Не бывало и в помине;

     Да еще рожу конька

     Ростом только в три вершка,

     На спине с двумя горбами

     Да с аршинными ушами.

     Двух коней, коль хошь, продай,

     Но конька не отдавай

     Ни за пояс, ни за шапку,

     Ни за черную, слышь, бабку.

     На земле и под землей

     Он товарищ будет твой:

     Он зимой тебя согреет,

     Летом холодом обвеет,

     В голод хлебом угостит,

     В жажду медом напоит.

     Я же снова выйду в поле

     Силы пробовать на воле".

     ershov5_19.jpg



     "Ладно", -  думает Иван

     И в пастуший балаган

     Кобылицу загоняет,

     Дверь рогожей закрывает

     И, лишь только рассвело,

     Отправляется в село,

     Напевая громко песню:

     "Ходил молодец на Пресню".

     ershov5_20.jpg

     Вот он всходит на крыльцо,

     Вот хватает за кольцо,

     Что есть силы в дверь стучится,

     Чуть что кровля не валится,

     И кричит на весь базар,

     Словно сделался пожар.

     Братья с лавок поскакали,

     Заикаяся вскричали:

     "Кто стучится сильно так?" -

     "Это я, Иван-дурак!"

     Братья двери отворили,

     Дурака в избу впустили

     И давай его ругать, -

     Как он смел их так пугать!

     А Иван наш, не снимая

     Ни лаптей, ни малахая,

     Отправляется на печь

     И ведет оттуда речь

     Про ночное похожденье,

     Всем ушам на удивленье:



     ershov5_21.jpg



     "Всю я ноченьку не спал,

     Звезды на небе считал;

     Месяц, ровно, тоже светил, -

     Я порядком не приметил.

     Вдруг приходит дьявол сам,

     С бородою и с усам;

     Рожа словно как у кошки,

     А глаза-то-что те плошки!

     Вот и стал тот черт скакать

     И зерно хвостом сбивать.

     Я шутить ведь не умею -

     И вскочи ему на шею.





     Уж таскал же он, таскал,

     Чуть башки мне не сломал,

     Но и я ведь сам не промах,

     Слышь, держал его как в жомах.

     Бился, бился мой хитрец

     И взмолился наконец:

     "Не губи меня со света!

     Целый год тебе за это

     Обещаюсь смирно жить,

     Православных не мутить".

     Я, слышь, слов-то не померил,

     Да чертенку и поверил".

     Тут рассказчик замолчал,

     Позевнул и задремал.

     Братья, сколько ни серчали,

     Не смогли -  захохотали,

     Ухватившись под бока,

     Над рассказом дурака.

     Сам старик не мог сдержаться,

     Чтоб до слез не посмеяться,

     Хоть смеяться -  так оно

     Старикам уж и грешно.

     ershov5_22.jpg

     Много ль времени аль мало

     С этой ночи пробежало,-

     Я про это ничего

     Не слыхал ни от кого.

     Ну, да что нам в том за дело,

     Год ли, два ли пролетело, -





     Ведь за ними не бежать...

     Станем сказку продолжать.

     ershov5_23.jpg

     Ну-с, так вот что! Раз Данило

     (В праздник, помнится, то было),

     Натянувшись зельно пьян,

     Затащился в балаган.

     Что ж он видит? -  Прекрасивых

     Двух коней золотогривых

     Да игрушечку-конька

     Ростом только в три вершка,

     На спине с двумя горбами

     Да с аршинными ушами.

     "Хм! Теперь-то я узнал,

     Для чего здесь дурень спал!" -

     Говорит себе Данило...

     Чудо разом хмель посбило;

     Вот Данило в дом бежит

     И Гавриле говорит:

     "Посмотри, каких красивых

     Двух коней золотогривых

     Наш дурак себе достал:

     Ты и слыхом не слыхал".

     И Данило да Гаврило,

     Что в ногах их мочи было,

     По крапиве прямиком

     Так и дуют босиком.

     ershov5_24.jpg



     Спотыкнувшися три раза,

     Починивши оба глаза,

     Потирая здесь и там,

     Входят братья к двум коням.

     Кони ржали и храпели,

     Очи яхонтом горели;

     В мелки кольца завитой,

     Хвост струился золотой,

     И алмазные копыты

     Крупным жемчугом обиты.

     Любо-дорого смотреть!

     Лишь царю б на них сидеть!

     Братья так на них смотрели,

     Что чуть-чуть не окривели.

     "Где он это их достал? -

     Старший среднему сказал. -

     Но давно уж речь ведется,

     Что лишь дурням клад дается,

     Ты ж хоть лоб себе разбей,

     Так не выбьешь двух рублей.

     Ну, Гаврило, в ту седмицу

     Отведем-ка их в столицу;

     Там боярам продадим,

     Деньги ровно поделим.

     А с деньжонками, сам знаешь,

     И попьешь и погуляешь,

     Только хлопни по мешку.

     А благому дураку

     Недостанет ведь догадки,

     Где гостят его лошадки;

     Пусть их ищет там и сям.

     Ну, приятель, по рукам!"

     Братья разом согласились,

     Обнялись, перекрестились





     И вернулися домой,

     Говоря промеж собой

     Про коней и про пирушку

     И про чудную зверушку.

     ershov5_25.jpg

     Время катит чередом,

     Час за часом, день за днем.

     И на первую седмицу

     Братья едут в град-столицу,

     Чтоб товар свой там продать

     И на пристани узнать,

     Не пришли ли с кораблями

     Немцы в город за холстами

     И нейдет ли царь Салтан

     Басурманить христиан.

     Вот иконам помолились,

     У отца благословились,

     Взяли двух коней тайком

     И отправились тишком.

     ershov5_26.jpg

     Вечер к ночи пробирался;

     На ночлег Иван собрался;

     Вдоль по улице идет,

     Ест краюшку да поет.

     Вот он поля достигает,

     Руки в боки подпирает





     И с прискочкой, словно пан,

     Боком входит в балаган.

     ershov5_27.jpg

     Все по-прежнему стояло,

     Но коней как не бывало;

     Лишь игрушка-горбунок

     У его вертелся ног,

     Хлопал с радости ушами

     Да приплясывал ногами.

     Как завоет тут Иван,

     Опершись о балаган:

     "Ой вы, кони буры-сивы,

     Добры кони златогривы!

     Я ль вас, други, не ласкал,

     Да какой вас черт украл?

     Чтоб пропасть ему, собаке!

     Чтоб издохнуть в буераке!

     Чтоб ему на том свету

     Провалиться на мосту!

     Ой вы, кони буры-сивы,

     Добры кони златогривы!"

     ershov5_28.jpg

     Тут конек ему заржал.

     "Не тужи, Иван, -  сказал, -

     Велика беда, не спорю,

     Но могу помочь я горю.



     ershov5_29.jpg



     Ты на черта не клепли:

     Братья коников свели.

     Ну, да что болтать пустое,

     Будь, Иванушка, в покое.

     На меня скорей садись,

     Только знай себе держись;

     Я хоть росту небольшого,

     Да сменю коня другого:

     Как пущусь да побегу,

     Так и беса настигу".

     ershov5_30.jpg

     Тут конек пред ним ложится;

     На конька Иван садится,

     Уши в загреби берет,

     Что есть мочушки ревет.

     Горбунок-конек встряхнулся,

     Встал на лапки, встрепенулся,

     Хлопнул гривкой, захрапел

     И стрелою полетел;

     Только пыльными клубами

     Вихорь вился под ногами.

     И в два мига, коль не в миг,

     Наш Иван воров настиг.

     ershov5_31.jpg

     Братья, то есть, испугались,

     Зачесались и замялись.



     ershov5_32.jpg

     А Иван им стал кричать:

     "Стыдно, братья, воровать!

     Хоть Ивана вы умнее,

     Да Иван-то вас честнее:

     Он у вас коней не крал".

     Старший, корчась, тут сказал:

     "Дорогой наш брат Иваша,

     Что переться -  дело наше!

     Но возьми же ты в расчет

     Некорыстный наш живот.





     Сколь пшеницы мы ни сеем,

     Чуть насущный хлеб имеем.

     А коли неурожай,

     Так хоть в петлю полезай!

     Вот в такой большой печали

     Мы с Гаврилой толковали

     Всю намеднишнюю ночь -

     Чем бы горюшку помочь?

     Так и этак мы вершили,

     Наконец вот так решили:

     Чтоб продать твоих коньков

     Хоть за тысячу рублев.

     А в спасибо, молвить к слову,

     Привезти тебе обнову -

     Красну шапку с позвонком

     Да сапожки с каблучком.

     Да к тому ж старик неможет,

     Работать уже не может;

     А ведь надо ж мыкать век, -

     Сам ты умный человек!" -

     "Ну, коль этак, так ступайте, -

     Говорит Иван, -  продайте

     Златогривых два коня,

     Да возьмите ж и меня".

     Братья больно покосились,

     Да нельзя же! согласились.

     ershov5_33.jpg

     Стало на небе темнеть;

     Воздух начал холодеть;

     Вот, чтоб им не заблудиться,

     Решено остановиться.





     Под навесами ветвей

     Привязали всех коней,

     Принесли с естным лукошко,

     Опохмелились немножко

     И пошли, что боже даст,

     Кто во что из них горазд.

     ershov5_34.jpg

     Вот Данило вдруг приметил,

     Что огонь вдали засветил.

     На Гаврилу он взглянул,

     Левым глазом подмигнул

     И прикашлянул легонько,

     Указав огонь тихонько;

     Тут в затылке почесал,

     "Эх, как темно! -  он сказал. -

     Хоть бы месяц этак в шутку

     К нам проглянул на минутку,

     Все бы легче. А теперь,

     Право, хуже мы тетерь...

     Да постой-ка... мне сдается,

     Что дымок там светлый вьется...

     Видишь, эвон!.. Так и есть!..

     Вот бы курево развесть!

     Чудо было б!.. А послушай,

     Побегай-ка, брат Ванюша!

     А, признаться, у меня

     Ни огнива, ни кремня".

     Сам же думает Данило:

     "Чтоб тебя там задавило!"

     А Гаврило говорит:

     "Кто-петь знает, что горит!





     Коль станичники пристали

     Поминай его, как звали!"

     ershov5_35.jpg

     Все пустяк для дурака.

     Он садится на конька,

     Бьет в круты бока ногами,

     Теребит его руками,

     Изо всех горланит сил...

     Конь взвился, и след простыл.

     "Буди с нами крестна сила! -

     Закричал тогда Гаврило,

     Оградясь крестом святым. -

     Что за бес такой под ним!"

     ershov5_36.jpg

     Огонек горит светлее,

     Горбунок бежит скорее.

     Вот уж он перед огнем.

     Светит поле словно днем;

     Чудный свет кругом струится,

     Но не греет, не дымится.

     Диву дался тут Иван.

     "Что, -  сказал он, -  за шайтан!

     Шапок с пять найдется свету,

     А тепла и дыму нету;

     Эко чудо-огонек!"



     ershov5_37.jpg



     Говорит ему конек:

     "Вот уж есть чему дивиться!

     Тут лежит перо Жар-птицы,

     Но для счастья своего

     Не бери себе его.

     Много, много непокою

     Принесет оно с собою". -

     "Говори ты! Как не так!" -

     Про себя ворчит дурак;

     И, подняв перо Жар-птицы,

     Завернул его в тряпицы,

     Тряпки в шапку положил

     И конька поворотил.

     Вот он к братьям приезжает

     И на спрос их отвечает:

     "Как туда я доскакал,

     Пень горелый увидал;

     Уж над ним я бился, бился,

     Так что чуть не надсадился;

     Раздувал его я с час -

     Нет ведь, черт возьми, угас!"

     Братья целу ночь не спали,

     Над Иваном хохотали;

     А Иван под воз присел,

     Вплоть до утра прохрапел.

     ershov5_38.jpg

     Тут коней они впрягали

     И в столицу приезжали,





     Становились в конный ряд,

     Супротив больших палат.

     ershov5_39.jpg

     В той столице был обычай:

     Коль не скажет городничий -

     Ничего не покупать,

     Ничего не продавать.

     Вот обедня наступает;

     Городничий выезжает

     В туфлях, в шапке меховой,

     С сотней стражи городской.

     Рядом едет с ним глашатый,

     Длинноусый, бородатый;

     Он в злату трубу трубит,

     Громким голосом кричит:

     "Гости! Лавки отпирайте,

     Покупайте, продавайте.

     А надсмотрщикам сидеть

     Подле лавок и смотреть,

     Чтобы не было содому,

     Ни давежа, ни погрому,

     И чтобы никой урод

     Не обманывал народ!"

     Гости лавки отпирают,

     Люд крещеный закликают:

     "Эй, честные господа,

     К нам пожалуйте сюда!

     Как у нас ли тары-бары,

     Всяки разные товары!"

     Покупальщики идут,

     У гостей товар берут;



     ershov5_40.jpg

     Гости денежки считают

     Да надсмотрщикам мигают.

     ershov5_41.jpg

     Между тем градской отряд

     Приезжает в конный ряд;

     Смотрит -  давка от народу.

     Нет ни выходу ни входу;

     Так кишмя вот и кишат,

     И смеются, и кричат.

     Городничий удивился,

     Что народ развеселился,

     И приказ отряду дал,

     Чтоб дорогу прочищал.



     ershov5_42.jpg

     "Эй! вы, черти босоноги!

     Прочь с дороги! прочь с дороги!"

     Закричали усачи

     И ударили в бичи.

     Тут народ зашевелился,

     Шапки снял и расступился.

     ershov5_43.jpg

     Пред глазами конный ряд;

     Два коня в ряду стоят,

     Молодые, вороные,

     Вьются гривы золотые,

     В мелки кольца завитой,

     Хвост струится золотой...





     Наш старик, сколь ни был пылок,

     Долго тер себе затылок.

     "Чуден, -  молвил, -  божий свет,

     Уж каких чудес в нем нет!"

     Весь отряд тут поклонился,

     Мудрой речи подивился.

     Городничий между тем

     Наказал престрого всем,

     Чтоб коней не покупали,

     Не зевали, не кричали;

     Что он едет ко двору

     Доложить о всем царю.

     И, оставив часть отряда,

     Он поехал для доклада.

     ershov5_44.jpg

     Приезжает во дворец.

     "Ты помилуй, царь-отец!-

     Городничий восклицает

     И всем телом упадает. -

     Не вели меня казнить,

     Прикажи мне говорить!"

     Царь изволил молвить: "Ладно,

     Говори, да только складно". -

     "Как умею, расскажу:

     Городничим я служу;

     Верой-правдой исправляю

     Эту должность..." -  "Знаю, знаю!" -

     "Вот сегодня, взяв отряд,

     Я поехал в конный ряд.

     Приезжаю -  тьма народу!

     Ну, ни выходу ни входу.



     ershov5_45.jpg



     Что тут делать?.. Приказал

     Гнать народ, чтоб не мешал.

     Так и сталось, царь-надежа!

     И поехал я -  и что же?

     Предо мною конный ряд;

     Два коня в ряду стоят,

     Молодые, вороные,

     Вьются гривы золотые,

     В мелки кольца завитой,

     Хвост струится золотой,

     И алмазные копыты

     Крупным жемчугом обиты".

     ershov5_46.jpg

     Царь не мог тут усидеть.

     "Надо коней поглядеть, -

     Говорит он, -  да не худо

     И завесть такое чудо.

     Гей, повозку мне!" И вот

     Уж повозка у ворот.

     Царь умылся, нарядился

     И на рынок покатился;

     За царем стрельцов отряд.

     ershov5_47.jpg

     Вот он въехал в конный ряд.

     На колени все тут пали

     И "ура" царю кричали.

     Царь раскланялся и вмиг





     Молодцом с повозки прыг...

     Глаз своих с коней не сводит,

     Справа, слева к ним заходит,

     Словом ласковым зовет,

     По спине их тихо бьет,

     Треплет шею их крутую,

     Гладит гриву золотую,

     И, довольно засмотрясь,

     Он спросил, оборотясь

     К окружавшим: "Эй, ребята!

     Чьи такие жеребята?

     Кто хозяин?" Тут Иван,

     Руки в боки, словно пан,

     Из-за братьев выступает

     И, надувшись, отвечает:

     "Эта пара, царь, моя,

     И хозяин -  тоже я". -

     "Ну, я пару покупаю!

     Продаешь ты?" -  "Нет, меняю". -

     "Что в промен берешь добра?" -

     "Два-пять шапок серебра". -

     "То есть, это будет десять".

     Царь тотчас велел отвесить

     И, по милости своей,

     Дал в прибавок пять рублей.

     Царь-то был великодушный!

     ershov5_48.jpg

     Повели коней в конюшни

     Десять конюхов седых,

     Все в нашивках золотых,





     Все с цветными кушаками

     И с сафьянными бичами.

     Но дорогой, как на смех,

     Кони с ног их сбили всех,

     Все уздечки разорвали

     И к Ивану прибежали.

     ershov5_49.jpg

     Царь отправился назад,

     Говорит ему: "Ну, брат,

     Пара нашим не дается;

     Делать нечего, придется

     Во дворце тебе служить.

     Будешь в золоте ходить,

     В красно платье наряжаться,

     Словно в масле сыр кататься,

     Всю конюшенну мою

     Я в приказ тебе даю,

     Царско слово в том порука.

     Что, согласен?" -  "Эка штука!

     Во дворце я буду жить,

     Буду в золоте ходить,

     В красно платье наряжаться,

     Словно в масле сыр кататься,

     Весь конюшенный завод

     Царь в приказ мне отдает;

     То есть, я из огорода

     Стану царский воевода.

     Чудно дело! Так и быть,

     Стану, царь, тебе служить.





     Только, чур, со мной не драться

     И давать мне высыпаться,

     А не то я был таков!"

     ershov5_50.jpg

     Тут он кликнул скакунов

     И пошел вдоль по столице,

     Сам махая рукавицей,

     И под песню дурака

     Кони пляшут трепака;

     А конек его -  горбатко -

     Так и ломится вприсядку,

     К удивленью людям всем.

     ershov5_51.jpg

     Два же брата между тем

     Деньги царски получили,

     В опояски их зашили,

     Постучали ендовой

     И отправились домой.

     Дома дружно поделились,

     Оба враз они женились,

     Стали жить да поживать

     Да Ивана поминать.

     ershov5_52.jpg

     Но теперь мы их оставим,

     Снова сказкой позабавим

     Православных христиан,

     Что наделал наш Иван,





     Находясь во службе царской,

     При конюшне государской;

     Как в суседки он попал,

     Как перо свое проспал,

     Как хитро поймал Жар-птицу,

     Как похитил Царь-девицу,

     Как он ездил за кольцом,

     Как был на небе послом,

     Как он в солнцевом селенье

     Киту выпросил прощенье;

     Как, к числу других затей,

     Спас он тридцать кораблей;

     Как в котлах он не сварился,

     Как красавцем учинился;

     Словом: наша речь о том,

     Как он сделался царем.

     ershov5_53.jpg







     ershov5_54.jpg

     ershov5_55.jpg

     ershov5_56.jpg



     ershov5_57.jpgачинается рассказ

     От Ивановых проказ,

     И от сивка, и от бурка,

     И от вещего коурка.

     Козы на море ушли;

     Горы лесом поросли;





     Конь с златой узды срывался,

     Прямо к солнцу поднимался;

     Лес стоячий под ногой,

     Сбоку облак громовой;

     Ходит облак и сверкает,

     Гром по небу рассыпает.

     Это присказка: пожди,

     Сказка будет впереди.

     Как на море-окияне

     И на острове Буяне

     Новый гроб в лесу стоит,

     В гробе девица лежит;

     Соловей над гробом свищет;

     Черный зверь в дубраве рыщет,

     Это присказка, а вот -

     Сказка чередом пойдет.

     ershov5_58.jpg

     Ну, так видите ль, миряне,

     Православны христиане,

     Наш удалый молодец

     Затесался во дворец;

     При конюшне царской служит

     И нисколько не потужит

     Он о братьях, об отце

     В государевом дворце.

     Да и что ему до братьев?

     У Ивана красных платьев,

     Красных шапок, сапогов

     Чуть не десять коробов;





     Ест он сладко, спит он столько,

     Что раздолье, да и только!

     ershov5_59.jpg

     Вот неделей через пять

     Начал спальник примечать...

     Надо молвить, этот спальник

     До Ивана был начальник

     Над конюшней надо всей,

     Из боярских слыл детей;

     Так не диво, что он злился

     На Ивана и божился,

     Хоть пропасть, а пришлеца

     Потурить вон из дворца.

     Но, лукавство сокрывая,

     Он для всякого случая

     Притворился, плут, глухим,

     Близоруким и немым;

     Сам же думает: "Постой-ка,

     Я те двину, неумойка!"

     ershov5_60.jpg

     Так неделей через пять

     Спальник начал примечать,

     Что Иван коней не холит,

     И не чистит, и не школит;

     Но при всем том два коня

     Словно лишь из-под гребня:

     Чисто-начисто обмыты,

     Гривы в косы перевиты,





     Челки собраны в пучок,

     Шерсть -  ну, лоснится, как шелк;

     В стойлах -  свежая пшеница,

     Словно тут же и родится,

     И в чанах больших сыта

     Будто только налита.

     "Что за притча тут такая? -

     Спальник думает вздыхая. -

     Уж не ходит ли, постой,

     К нам проказник-домовой?

     Дай-ка я подкараулю,

     А нешто, так я и пулю,

     Не смигнув, умею слить,-

     Лишь бы дурня уходить.

     Донесу я в думе царской,

     Что конюший государской -

     Басурманин, ворожей,

     Чернокнижник и злодей;

     Что он с бесом хлеб-соль водит,

     В церковь божию не ходит,

     Католицкий держит крест

     И постами мясо ест".

     ershov5_61.jpg

     В тот же вечер этот спальник,

     Прежний конюших начальник,

     В стойлы спрятался тайком

     И обсыпался овсом.

     ershov5_62.jpg



     Вот и полночь наступила.

     У него в груди заныло:

     Он ни жив ни мертв лежит,

     Сам молитвы все творит.

     Ждет суседки... Чу! в сам-деле,

     Двери глухо заскрыпели,

     Кони топнули, и вот

     Входит старый коновод.

     Дверь задвижкой запирает,

     Шапку бережно скидает,

     На окно ее кладет

     И из шапки той берет

     В три завернутый тряпицы

     Царский клад -  перо Жар-птицы.

     ershov5_63.jpg





     Свет такой тут заблистал,

     Что чуть спальник не вскричал,

     И от страху так забился,

     Что овес с него свалился.

     Но суседке невдомек!

     Он кладет перо в сусек,

     Чистить коней начинает,

     Умывает, убирает,

     Гривы длинные плетет,

     Разны песенки поет.

     А меж тем, свернувшись клубом,

     Поколачивая зубом,

     Смотрит спальник, чуть живой,

     Что тут деет домовой.

     Что за бес! Нешто нарочно

     Прирядился плут полночный:

     Нет рогов, ни бороды,

     Ражий парень, хоть куды!

     Волос гладкий, сбоку ленты,

     На рубашке прозументы,

     Сапоги как ал сафьян, -

     Ну, точнехонько Иван.

     Что за диво? Смотрит снова

     Наш глазей на домового...

     "Э! так вот что! -  наконец

     Проворчал себе хитрец, -

     Ладно, завтра ж царь узнает,

     Что твой глупый ум скрывает.

     Подожди лишь только дня,

     Будешь помнить ты меня!"

     А Иван, совсем не зная,

     Что ему беда такая

     Угрожает, все плетет

     Гривы в косы да поет.





     А убрав их, в оба чана

     Нацедил сыты медвяной

     И насыпал дополна

     Белоярова пшена.

     Тут, зевнув, перо Жар-птицы

     Завернул опять в тряпицы,

     Шапку под ухо -  и лег

     У коней близ задних ног.

     ershov5_64.jpg

     Только начало зориться,

     Спальник начал шевелиться,

     И, услыша, что Иван

     Так храпит, как Еруслан,

     Он тихонько вниз слезает

     И к Ивану подползает,

     Пальцы в шапку запустил,

     Хвать перо -  и след простыл.

     ershov5_65.jpg

     Царь лишь только пробудился,

     Спальник наш к нему явился,

     Стукнул крепко об пол лбом

     И запел царю потом:

     "Я с повинной головою,

     Царь, явился пред тобою,





     Не вели меня казнить,

     Прикажи мне говорить". -

     "Говори, не прибавляя, -

     Царь сказал ему зевая.

     Если ж ты да будешь врать,

     То кнута не миновать".

     Спальник наш, собравшись с силой,

     Говорит царю: "Помилуй!

     Вот те истинный Христос,

     Справедлив мой, царь, донос.

     Наш Иван, то всякий знает,

     От тебя, отец скрывает,

     Но не злато, не сребро -

     Жароптицево перо..." -

     "Жароптицево?.. Проклятый!

     И он смел такой богатый...

     Погоди же ты, злодей!

     Не минуешь ты плетей!.." -

     "Да и то ль еще он знает! -

     Спальник тихо продолжает

     Изогнувшися. -  Добро!

     Пусть имел бы он перо;

     Да и самую Жар-птицу

     Во твою, отец, светлицу,

     Коль приказ изволишь дать,

     Похваляется достать".

     И доносчик с этим словом,

     Скрючась обручем таловым,

     Ко кровати подошел,

     Подал клад -  и снова в пол.

     ershov5_66.jpg

     ershov5_67.jpg



     Царь смотрел и дивовался,

     Гладил бороду, смеялся

     И скусил пера конец.

     Тут, уклав его в ларец,

     Закричал (от нетерпенья),

     Подтвердив свое веленье

     Быстрым взмахом кулака:

     "Гей! позвать мне дурака!"

     ershov5_68.jpg





     И посыльные дворяна

     Побежали по Ивана,

     Но, столкнувшись все в углу,

     Растянулись на полу.

     Царь тем много любовался

     И до колотья смеялся.

     А дворяна, усмотря,

     Что смешно то для царя,

     Меж собой перемигнулись

     И вдругоредь растянулись.

     Царь тем так доволен был,

     Что их шапкой наградил.

     Тут посыльные дворяна

     Вновь пустились звать Ивана

     И на этот уже раз

     Обошлися без проказ.

     ershov5_69.jpg

     Вот к конюшне прибегают,

     Двери настежь отворяют

     И ногами дурака

     Ну толкать во все бока.

     С полчаса над ним возились,

     Но его не добудились.

     Наконец уж рядовой

     Разбудил его метлой.

     ershov5_70.jpg

     ershov5_71.jpg



     "Что за челядь тут такая? -

     Говорит Иван вставая. -

     Как хвачу я вас бичом,

     Так не станете потом

     Без пути будить Ивана".

     Говорят ему дворяна:

     "Царь изволил приказать

     Нам тебя к нему позвать". -

     "Царь?.. Ну ладно! Вот сряжуся

     И тотчас к нему явлюся", -

     Говорит послам Иван.





     Тут надел он свой кафтан,

     Опояской подвязался,

     Приумылся, причесался,

     Кнут свой сбоку прицепил,

     Словно утица поплыл.

     ershov5_72.jpg

     Вот Иван к царю явился,

     Поклонился, подбодрился,

     Крякнул дважды и спросил:

     "А пошто меня будил?"

     Царь, прищурясь глазом левым,

     Закричал к нему со гневом,

     Приподнявшися: "Молчать!

     Ты мне должен отвечать:

     В силу коего указа

     Скрыл от нашего ты глаза

     Наше царское добро -

     Жароптицево перо?

     Что я -  царь али боярин?

     Отвечай сейчас, татарин!"

     Тут Иван, махнув рукой,

     Говорит царю: "Постой!

     Я те шапки ровно не дал,

     Как же ты о том проведал?

     Что ты -  ажно ты пророк?

     Ну, да что, сади в острог,

     Прикажи сейчас хоть в палки -

     Нет пера, да и шабалки!.." -

     "Отвечай же! запорю!.." -

     "Я те толком говорю:





     Нет пера! Да, слышь, откуда

     Мне достать такое чудо?"

     Царь с кровати тут вскочил

     И ларец с пером открыл.

     "Что? Ты смел еще переться?

     Да уж нет, не отвертеться!

     Это что? А?" Тут Иван

     Задрожал, как лист в буран,

     Шапку выронил с испуга.

     "Что, приятель, видно, туго? -

     Молвил царь. -  Постой-ка, брат!.." -

     "Ох, помилуй, виноват!

     Отпусти вину Ивану,

     Я вперед уж врать не стану".

     И, закутавшись в полу,

     Растянулся на полу.

     "Ну, для первого случаю

     Я вину тебе прощаю, -

     Царь Ивану говорит. -

     Я, помилуй бог, сердит!

     И с сердцов иной порою

     Чуб сниму и с головою.

     Так вот, видишь, я каков!

     Но, сказать без дальних слов,

     Я узнал, что ты Жар-птицу

     В нашу царскую светлицу,

     Если б вздумал приказать,

     Похваляешься достать.

     Ну, смотри ж, не отпирайся

     И достать ее старайся".

     Тут Иван волчком вскочил.

     "Я того не говорил! -

     Закричал он утираясь. -

     О пере не запираюсь,





     Но о птице, как ты хошь,

     Ты напраслину ведешь".

     Царь, затрясши бородою:

     "Что? Рядиться мне с тобою! -

     Закричал он. -  Но смотри,

     Если ты недели в три

     Не достанешь мне Жар-птицу

     В нашу царскую светлицу,

     То, клянуся бородой,

     Ты поплатишься со мной:

     На правеж -  в решетку -  на кол!

     Вон, холоп!" Иван заплакал

     И пошел на сеновал,

     Где конек его лежал.

     ershov5_73.jpg

     Горбунок, его почуя,

     Дрягнул было плясовую;

     Но, как слезы увидал,

     Сам чуть-чуть не зарыдал.

     "Что, Иванушка, невесел?

     Что головушку повесил? -

     Говорит ему конек,

     У его вертяся ног. -

     Не утайся предо мною,

     Все скажи, что за душою.

     Я помочь тебе готов.

     Аль, мой милый, нездоров?

     Аль попался к лиходею?"

     Пал Иван к коньку на шею,

     Обнимал и целовал.





     "Ох, беда, конек! -  сказал. -

     Царь велит достать Жар-птицу

     В государскую светлицу.

     Что мне делать, горбунок?"

     Говорит ему конек:

     "Велика беда, не спорю;

     Но могу помочь я горю.

     Оттого беда твоя,

     Что не слушался меня:

     Помнишь, ехав в град-столицу,

     Ты нашел перо Жар-птицы;

     Я сказал тебе тогда:

     Не бери, Иван, -  беда!

     Много, много непокою

     Принесет оно с собою.

     Вот теперя ты узнал,

     Правду ль я тебе сказал.

     Но, сказать тебе по дружбе,

     Это -  службишка, не служба;

     Служба все, брат, впереди.

     Ты к царю теперь поди

     И скажи ему открыто:

     "Надо, царь, мне два корыта

     Белоярова пшена

     Да заморского вина.

     Да вели поторопиться:

     Завтра, только зазорится,

     Мы отправимся, в поход".

     ershov5_74.jpg



     Вот Иван к царю идет,

     Говорит ему открыто:

     "Надо, царь, мне два корыта

     Белоярова пшена

     Да заморского вина.

     Да вели поторопиться:

     Завтра, только зазорится,

     Мы отправимся в поход".

     Царь тотчас приказ дает,

     Чтоб посыльные дворяна

     Все сыскали для Ивана,

     Молодцом его назвал

     И "счастливый путь!" сказал.

     ershov5_75.jpg

     На другой день, утром рано,

     Разбудил конек Ивана:

     "Гей! Хозяин! Полно спать!

     Время дело исправлять!"

     Вот Иванушка поднялся,

     В путь-дорожку собирался,

     Взял корыта, и пшено,

     И заморское вино;

     Потеплее приоделся,

     На коньке своем уселся,

     Вынул хлеба ломоток

     И поехал на восток -

     Доставать тое Жар-птицу.

     ershov5_76.jpg

     ershov5_77.jpg



     Едут целую седмицу,

     Напоследок, в день осьмой,

     Приезжают в лес густой.

     Тут сказал конек Ивану:

     "Ты увидишь здесь поляну;

     На поляне той гора

     Вся из чистого сребра;

     Вот сюда то до зарницы

     Прилетают жары-птицы

     Из ручья воды испить;

     Тут и будем их ловить".

     И, окончив речь к Ивану,

     Выбегает на поляну.

     Что за поле! Зелень тут

     Словно камень-изумруд;

     Ветерок над нею веет,

     Так вот искорки и сеет;

     А по зелени цветы

     Несказанной красоты.

     А на той ли на поляне,

     Словно вал на океане,

     Возвышается гора

     Вся из чистого сребра.

     Солнце летними лучами

     Красит всю ее зарями,

     В сгибах золотом бежит,

     На верхах свечой горит.

     ershov5_78.jpg

     Вот конек по косогору

     Поднялся на эту гору,

     Версту, другу пробежал,

     Устоялся и сказал:



     ershov5_79.jpg



     "Скоро ночь, Иван, начнется,

     И тебе стеречь придется.

     Ну, в корыто лей вино

     И с вином мешай пшено.

     А чтоб быть тебе закрыту,

     Ты под то подлезь корыто,

     Втихомолку примечай,

     Да, смотри же, не зевай.

     До восхода, слышь, зарницы

     Прилетят сюда жар-птицы

     И начнут пшено клевать

     Да по-своему кричать.





     Ты, которая поближе,

     И схвати ее, смотри же!

     А поймаешь птицу-жар,

     И кричи на весь базар;

     Я тотчас к тебе явлюся".-

     "Ну, а если обожгуся?-

     Говорит коньку Иван,

     Расстилая свой кафтан. -

     Рукавички взять придется:

     Чай, плутовка больно жгется".

     Тут конек из глаз исчез,

     А Иван, кряхтя, подлез

     Под дубовое корыто

     И лежит там как убитый.

     ershov5_80.jpg



     Вот полночною порой

     Свет разлился над горой, -

     Будто полдни наступают:

     Жары-птицы налетают;

     Стали бегать и кричать

     И пшено с вином клевать.

     Наш Иван, от них закрытый,

     Смотрит птиц из-под корыта

     И толкует сам с собой,

     Разводя вот так рукой:

     "Тьфу ты, дьявольская сила!

     Эк их, дряней, привалило!



     ershov5_81.jpg



     Чай, их тут десятков с пять.

     Кабы всех переимать, -

     То-то было бы поживы!

     Неча молвить, страх красивы!

     Ножки красные у всех;

     А хвосты-то -  сущий смех!

     Чай, таких у куриц нету.

     А уж сколько, парень, свету,

     Словно батюшкина печь!"

     И, скончав такую речь,

     Сам с собою под лазейкой,

     Наш Иван ужом да змейкой





     Ко пшену с вином подполз, -

     Хвать одну из птиц за хвост.

     "Ой, Конечек-горбуночек!

     Прибегай скорей, дружочек!

     Я ведь птицу-то поймал", -

     Так Иван-дурак кричал.

     Горбунок тотчас явился.

     "Ай, хозяин, отличился! -

     Говорит ему конек. -

     Ну, скорей ее в мешок!

     Да завязывай тужее;

     А мешок привесь на шею.

     Надо нам в обратный путь". -

     "Нет, дай птиц-то мне пугнуть!

     Говорит Иван. -  Смотри-ка,

     Вишь, надселися от крика!"

     И, схвативши свой мешок,

     Хлещет вдоль и поперек.

     Ярким пламенем сверкая,

     Встрепенулася вся стая,

     Кругом огненным свилась

     И за тучи понеслась.

     А Иван наш вслед за ними

     Рукавицами своими

     Так и машет и кричит,

     Словно щелоком облит.

     Птицы в тучах потерялись;

     Наши путники собрались,

     Уложили царский клад

     И вернулися назад.





     Вот приехали в столицу.

     "Что, достал ли ты Жар-птицу?" -

     Царь Ивану говорит,

     Сам на спальника глядит.

     А уж тот, нешто от скуки,

     Искусал себе все руки.

     "Разумеется, достал", -

     Наш Иван царю сказал.

     "Где ж она?" -  "Постой немножко,

     Прикажи сперва окошко

     В почивальне затворить,

     Знашь, чтоб темень сотворить".

     ershov5_82.jpg

     Тут дворяна побежали

     И окошко затворяли.

     Вот Иван мешок на стол:

     "Ну-ка, бабушка, пошел!"

     Свет такой тут вдруг разлился,

     Что весь двор рукой закрылся.

     Царь кричит на весь базар:

     "Ахти, батюшки, пожар!

     Эй, решеточных сзывайте!

     Заливайте! Заливайте!" -

     "Это, слышь ты, не пожар,

     Это свет от птицы-жар, -

     Молвил ловчий, сам со смеху

     Надрываяся. -  Потеху

     Я привез те, осударь!"

     Говорит Ивану царь:

     "Вот люблю дружка Ванюшу!

     Взвеселил мою ты душу,





     И на радости такой -

     Будь же царский стремянной!"

     ershov5_83.jpg

     Это видя, хитрый спальник,

     Прежний конюших начальник,

     Говорит себе под нос:

     "Нет, постой, молокосос!

     Не всегда тебе случится

     Так канальски отличиться.

     Я те снова подведу,

     Мой дружочек, под беду!"

     ershov5_84.jpg

     Через три потом недели

     Вечерком одним сидели

     В царской кухне повара

     И служители двора;

     Попивали мед из жбана

     Да читали Еруслана.

     "Эх! -  один слуга сказал, -

     Как севодни я достал

     От соседа чудо-книжку!

     В ней страниц не так чтоб слишком,

     Да и сказок только пять,

     А уж сказки -  вам сказать,

     Так не можно надивиться;

     Надо ж этак умудриться!"



     ershov5_85.jpg

     Тут все в голос: "Удружи!

     Расскажи, брат, расскажи!" -

     "Ну, какую ж вы хотите?

     Пять ведь сказок; вот смотрите:

     Перва сказка о бобре,

     А вторая о царе;

     Третья... дай бог память... точно!

     О боярыне восточной;

     Вот в четвертой: князь Бобыл;

     В пятой... в пятой... эх, забыл!

     В пятой сказке говорится...

     Так в уме вот и вертится..." -





     "Ну, да брось ее!" -  "Постой!" -

     "О красотке, что ль, какой?" -

     "Точно! В пятой говорится

     О прекрасной Царь-девице.

     Ну, которую ж, друзья,

     Расскажу севодни я?" -

     "Царь-девицу! -  все кричали. -

     О царях мы уж слыхали,

     Нам красоток-то скорей!

     Их и слушать веселей".

     И слуга, усевшись важно,

     Стал рассказывать протяжно:

     ershov5_86.jpg

     "У далеких немских стран

     Есть, ребята, окиян.

     По тому ли окияну

     Ездят только басурманы;

     С православной же земли

     Не бывали николи

     Ни дворяне, ни миряне

     На поганом окияне.

     От гостей же слух идет,

     Что девица там живет;

     Но девица не простая,

     Дочь, вишь, месяцу родная,

     Да и солнышко ей брат.

     Та девица, говорят,

     Ездит в красном полушубке,

     В золотой, ребята, шлюпке





     И серебряным веслом

     Самолично правит в нем;

     Разны песни попевает

     И на гусельцах играет..."

     ershov5_87.jpg

     Спальник тут с полатей скок -

     И со всех обеих ног

     Во дворец к царю пустился

     И как раз к нему явился;

     Стукнул крепко об пол лбом

     И запел царю потом:

     "Я с повинной головою,

     Царь, явился пред тобою,

     Не вели меня казнить,

     Прикажи мне говорить!" -

     "Говори, да правду только,

     И не ври, смотри, нисколько!" -

     Царь с кровати закричал.

     Хитрый спальник отвечал:

     "Мы севодни в кухне были,

     За твое здоровье пили,

     А один из дворских слуг

     Нас забавил сказкой вслух;

     В этой сказке говорится

     О прекрасной Царь-девице.

     Вот твой царский стремянной

     Поклялся твоей брадой,

     Что он знает эту птицу, -

     Так он назвал Царь-девицу, -





     И ее, изволишь знать,

     Похваляется достать".

     Спальник стукнул об пол снова.

     "Гей, позвать мне стремяннова!" -

     Царь посыльным закричал.

     Спальник тут за печку стал.

     А посыльные дворяна

     Побежали по Ивана;

     В крепком сне его нашли

     И в рубашке привели.

     ershov5_88.jpg

     Царь так начал речь: "Послушай,

     На тебя донос, Ванюша.

     Говорят, что вот сейчас

     Похвалялся ты для нас

     Отыскать другую птицу,

     Сиречь молвить, Царь-девицу..." -

     "Что ты, что ты, бог с тобой! -

     Начал царский стремянной. -

     Чай, с просонков я, толкую,

     Штуку выкинул такую.

     Да хитри себе как хошь,

     А меня не проведешь".

     Царь, затрясши бородою:

     "Что? Рядиться мне с тобою? -

     Закричал он. -  Но смотри,

     Если ты недели в три

     Не достанешь Царь-девицу

     В нашу царскую светлицу,





     То, клянуся бородой!

     Ты поплатишься со мной!

     На правеж -  в решетку -  на кол!

     Вон, холоп!" Иван заплакал

     И пошел на сеновал,

     Где конек его лежал.

     ershov5_89.jpg

     "Что, Иванушка, невесел?

     Что головушку повесил? -

     Говорит ему конек. -

     Аль, мой милый, занемог?

     Аль попался к лиходею?"

     Пал Иван к коньку на шею,

     Обнимал и целовал.

     "Ох, беда, конек! -  сказал. -

     Царь велит в свою светлицу

     Мне достать, слышь, Царь-девицу.

     Что мне делать, горбунок?"

     Говорит ему конек:

     "Велика беда, не спорю;

     Но могу помочь я горю.

     Оттого беда твоя,

     Что не слушался меня.

     Но, сказать тебе по дружбе,

     Это -  службишка, не служба;

     Служба все, брат, впереди!

     Ты к царю теперь поди

     И скажи: "Ведь для поимки

     Надо, царь, мне две ширинки,



     ershov5_90.jpg

     Шитый золотом шатер

     Да обеденный прибор -

     Весь заморского варенья -

     И сластей для прохлажденья",

     ershov5_91.jpg

     Вот Иван к царю идет

     И такую речь ведет:

     "Для царевниной поимки

     Надо, царь, мне две ширинки,

     Шитый золотом шатер

     Да обеденный прибор -

     Весь заморского варенья -

     И сластей для прохлажденья". -





     "Вот давно бы так, чем нет", -

     Царь с кровати дал ответ

     И велел, чтобы дворяна

     Все сыскали для Ивана,

     Молодцом его назвал

     И "счастливый путь!" сказал.

     ershov5_92.jpg

     На другой день, утром рано,

     Разбудил конек Ивана:

     "Гей! Хозяин! Полно спать!

     Время дело исправлять!"

     Вот Иванушка поднялся,

     В путь-дорожку собирался,

     Взял ширинки и шатер

     Да обеденный прибор -

     Весь заморского варенья -

     И сластей для прохлажденья;

     Все в мешок дорожный склал

     И веревкой завязал,

     Потеплее приоделся,

     На коньке своем уселся;

     Вынул хлеба ломоток

     И поехал на восток

     По тое ли Царь-девицу.

     ershov5_93.jpg

     Едут целую седмицу,

     Напоследок, в день осьмой,

     Приезжают в лес густой.





     Тут сказал конек Ивану:

     "Вот дорога к окияну,

     И на нем-то круглый год

     Та красавица живет;

     Два раза она лишь сходит

     С окияна и приводит

     Долгий день на землю к нам.

     Вот увидишь завтра сам".

     И; окончив речь к Ивану,

     Выбегает к окияну,

     На котором белый вал

     Одинешенек гулял.

     Тут Иван с конька слезает,

     А конек ему вещает:

     "Ну, раскидывай шатер,

     На ширинку ставь прибор

     ershov5_94.jpg



     Из заморского варенья

     И сластей для прохлажденья.

     Сам ложися за шатром

     Да смекай себе умом.

     Видишь, шлюпка вон мелькает..

     То царевна подплывает.

     Пусть в шатер она войдет,

     Пусть покушает, попьет;

     Вот, как в гусли заиграет, -

     Знай, уж время наступает.

     Ты тотчас в шатер вбегай,

     Ту царевну сохватай

     И держи ее сильнее

     Да зови меня скорее.

     Я на первый твой приказ

     Прибегу к тебе как раз;

     И поедем... Да, смотри же,

     Ты гляди за ней поближе;

     ershov5_95.jpg



     Если ж ты ее проспишь,

     Так беды не избежишь".

     Тут конек из глаз сокрылся,

     За шатер Иван забился

     И давай диру вертеть,

     Чтоб царевну подсмотреть.

     ershov5_96.jpg

     Ясный полдень наступает;

     Царь-девица подплывает,

     Входит с гуслями в шатер

     И садится за прибор.

     "Хм! Так вот та Царь-девица!

     Как же в сказках говорится, -

     Рассуждает стремянной, -

     Что куда красна собой

     Царь-девица, так что диво!

     Эта вовсе не красива:

     И бледна-то, и тонка,

     Чай, в обхват-то три вершка;

     А ножонка-то, ножонка!

     Тьфу ты! словно у цыпленка!

     Пусть полюбится кому,

     Я и даром не возьму".

     Тут царевна заиграла

     И столь сладко припевала,

     Что Иван, не зная как,

     Прикорнулся на кулак

     И под голос тихий, стройный

     Засыпает преспокойно.

     ershov5_97.jpg



     Запад тихо догорал.

     Вдруг конек над ним заржал

     И, толкнув его копытом,

     Крикнул голосом сердитым:

     "Спи, любезный, до звезды!

     Высыпай себе беды,

     Не меня ведь вздернут на кол!"

     Тут Иванушка заплакал

     И, рыдаючи, просил,

     Чтоб конек его простил:

     "Отпусти вину Ивану,

     Я вперед уж спать не стану". -

     "Ну, уж бог тебя простит! -

     Горбунок ему кричит. -

     Все поправим, может статься,

     Только, чур, не засыпаться;

     Завтра, рано поутру,

     К златошвейному шатру

     Приплывет опять девица

     Меду сладкого напиться.

     Если ж снова ты заснешь,

     Головы уж не снесешь".

     Тут конек опять сокрылся;

     А Иван сбирать пустился

     Острых камней и гвоздей

     От разбитых кораблей

     Для того, чтоб уколоться,

     Если вновь ему вздремнется.

     ershov5_98.jpg



     На другой день, поутру,

     К златошвейному шатру

     Царь-девица подплывает,

     Шлюпку на берег бросает,

     Входит с гуслями в шатер

     И садится за прибор...

     Вот царевна заиграла

     И столь сладко припевала,

     Что Иванушке опять

     Захотелося поспать.

     "Нет, постой же ты, дрянная! -

     Говорит Иван вставая. -

     Ты в другоредь не уйдешь

     И меня не проведешь".

     Тут в шатер Иван вбегает,

     Косу длинную хватает...

     "Ой, беги, конек, беги!

     Горбунок мой, помоги!"

     Вмиг конек к нему явился.

     "Ай, хозяин, отличился!

     Ну, садись же поскорей

     Да держи ее плотней!"

     ershov5_99.jpg

     Вот столицы достигает.

     Царь к царевне выбегает,

     За белы руки берет,

     Во дворец ее ведет

     И садит за стол дубовый

     И под занавес шелковый,



     ershov5_100.jpg

     ershov5_101.jpg

     В глазки с нежностью глядит,

     Сладки речи говорит:

     "Бесподобная девица,

     Согласися быть царица!

     Я тебя едва узрел -

     Сильной страстью воскипел.

     Соколины твои очи

     Не дадут мне спать средь ночи

     И во время бела дня -

     Ох! измучают меня.

     Молви ласковое слово!

     Все для свадьбы уж готово;





     Завтра ж утром, светик мой,

     Обвенчаемся с тобой

     И начнем жить припевая".

     ershov5_102.jpg

     А царевна молодая,

     Ничего не говоря,

     Отвернулась от царя.

     Царь нисколько не сердился,

     Но сильней еще влюбился;

     На колен пред нею стал,

     Ручки нежно пожимал

     И балясы начал снова:

     "Молви ласковое слово!

     Чем тебя я огорчил?

     Али тем, что полюбил?

     "О, судьба моя плачевна!"

     Говорит ему царевна:

     "Если хочешь взять меня,

     То доставь ты мне в три дня

     Перстень мой из окияна". -

     "Гей! Позвать ко мне Ивана!" -

     Царь поспешно закричал

     И чуть сам не побежал.

     ershov5_103.jpg

     Вот Иван к царю явился,

     Царь к нему оборотился

     И сказал ему: "Иван!

     Поезжай на окиян;





     В окияне том хранится

     Перстень, слышь ты, Царь-девицы.

     Коль достанешь мне его,

     Задарю тебя всего".-

     "Я и с первой-то дороги

     Волочу насилу ноги;

     Ты опять на окиян!" -

     Говорит царю Иван.

     "Как же, плут, не торопиться:

     Видишь, я хочу жениться! -

     Царь со гневом закричал

     И ногами застучал. -

     У меня не отпирайся,

     А скорее отправляйся!"

     Тут Иван хотел идти.

     "Эй, послушай! По пути, -

     Говорит ему царица,-

     Заезжай ты поклониться

     В изумрудный терем мой

     Да скажи моей родной:

     Дочь ее узнать желает,

     Для чего она скрывает

     По три ночи, по три дня

     Лик свой ясный от меня?

     И зачем мой братец красный

     Завернулся в мрак ненастный

     И в туманной вышине

     Не пошлет луча ко мне?

     Не забудь же!" -  "Помнить буду,

     Если только не забуду;

     Да ведь надо же узнать,

     Кто те братец, кто те мать,

     Чтоб в родне-то нам не сбиться".

     Говорит ему царица:





     "Месяц -  мать мне, солнце -  брат" -

     "Да, смотри, в три дня назад!" -

     Царь-жених к тому прибавил.

     Тут Иван царя оставил

     И пошел на сеновал,

     Где конек его лежал.

     ershov5_104.jpg

     "Что, Иванушка, невесел?

     Что головушку повесил?" -

     Говорит ему конек.

     "Помоги мне, горбунок!

     Видишь, вздумал царь жениться,

     Знашь, на тоненькой царице,

     Так и шлет на окиян, -

     Говорит коньку Иван. -

     Дал мне сроку три дня только;

     Тут попробовать изволь-ка

     Перстень дьявольский достать!

     Да велела заезжать

     Эта тонкая царица

     Где-то в терем поклониться

     Солнцу, Месяцу, притом

     И спрошать кое об чем..."

     Тут конек: "Сказать по дружбе,

     Это -  службишка, не служба;

     Служба все, брат, впереди!

     Ты теперя спать поди;

     А назавтра, утром рано,

     Мы поедем к окияну".

     ershov5_105.jpg





     На другой день наш Иван,

     Взяв три луковки в карман,

     Потеплее приоделся,

     На коньке своем уселся

     И поехал в дальний путь...

     Дайте, братцы, отдохнуть!



     ershov5_106.jpg









     ershov5_107.jpg

     ershov5_108.jpg

     ershov5_109.jpg



     ershov5_110.jpgа-ра-рали, та-ра-ра!

     Вышли кони со двора;

     Вот крестьяне их поймали

     Да покрепче привязали.

     Сидит ворон на дубу,

     Он играет во трубу;





     Как во трубушку играет,

     Православных потешает:

     "Эй, послушай, люд честной!

     Жили-были муж с женой;

     Муж-то примется за шутки,

     А жена за прибаутки,

     И пойдет у них тут пир,

     Что на весь крещеный мир!"

     Это присказка ведется,

     Сказка послее начнется.

     Как у наших у ворот

     Муха песенку поет:

     "Что дадите мне за вестку?

     Бьет свекровь свою невестку:

     Посадила на шесток,

     Привязала за шнурок,

     Ручки к ножкам притянула,

     Ножку правую разула:

     "Не ходи ты по зарям!

     Не кажися молодцам!"

     Это присказка велася,

     Вот и сказка началася.

     ershov5_111.jpg

     Ну-с, так едет наш Иван

     За кольцом на окиян.

     Горбунок летит, как ветер,

     И в почин на первый вечер

     Верст сто тысяч отмахал

     И нигде не отдыхал.

     ershov5_112.jpg





     Подъезжая к окияну,

     Говорит конек Ивану:

     "Ну, Иванушка, смотри,

     Вот минутки через три

     Мы приедем на поляну -

     Прямо к морю-окияну;

     Поперек его лежит

     Чудо-юдо рыба-кит;

     Десять лет уж он страдает,

     А доселева не знает,

     Чем прощенье получить;

     Он учнет тебя просить,

     Чтоб ты в солнцевом селенье

     Попросил ему прощенье;

     Ты исполнить обещай,

     Да, смотри ж, не забывай!"

     ershov5_113.jpg

     Вот въезжают на поляну

     Прямо к морю-окияну;

     Поперек его лежит

     Чудо-юдо рыба-кит.

     Все бока его изрыты,

     Частоколы в ребра вбиты,

     На хвосте сыр-бор шумит,

     На спине село стоит;

     Мужички на губе пашут,

     Между глаз мальчишки пляшут,

     А в дубраве, меж усов,

     Ищут девушки грибов.

     ershov5_114.jpg





     Вот конек бежит по киту,

     По костям стучит копытом.

     Чудо-юдо рыба-кит

     Так проезжим говорит,

     Рот широкий отворяя,

     Тяжко, горько воздыхая:

     "Путь-дорога, господа!

     Вы откуда, и куда?" -

     "Мы послы от Царь-девицы,

     Едем оба из столицы, -

     Говорит киту конек, -

     К солнцу прямо на восток,

     Во хоромы золотые". -

     "Так нельзя ль, отцы родные,

     Вам у солнышка спросить:

     Долго ль мне в опале быть,

     И за кои прегрешенья

     Я терплю беды-мученья?" -

     "Ладно, ладно, рыба-кит!" -

     Наш Иван ему кричит.

     "Будь отец мне милосердный!

     Вишь, как мучуся я, бедный!

     Десять лет уж тут лежу...

     Я и сам те услужу!.." -

     Кит Ивана умоляет,

     Сам же горько воздыхает.

     "Ладно-ладно, рыба-кит!" -

     Наш Иван ему кричит.

     Тут конек под ним забился,

     Прыг на берег -  и пустился,

     Только видно, как песок

     Вьется вихорем у ног.

     ershov5_115.jpg

     ershov5_116.jpg





     Едут близко ли, далеко,

     Едут низко ли, высоко

     И увидели ль кого -

     Я не знаю ничего.

     Скоро сказка говорится,

     Дело мешкотно творится.

     Только, братцы, я узнал,

     Что конек туда вбежал,

     Где (я слышал стороною)

     Небо сходится с землею,

     Где крестьянки лен прядут,

     Прялки на небо кладут.

     ershov5_117.jpg

     Тут Иван с землей простился

     И на небе очутился

     И поехал, будто князь,

     Шапка набок, подбодрясь.

     "Эко диво! эко диво!

     Наше царство хоть красиво, -

     Говорит коньку Иван.

     Средь лазоревых полян, -

     А как с небом-то сравнится,

     Так под стельку не годится.

     Что земля-то!.. ведь она

     И черна-то и грязна;

     Здесь земля-то голубая,

     А уж светлая какая!..

     Посмотри-ка, горбунок,

     Видишь, вон где, на восток,



     ershov5_118.jpg





     Словно светится зарница...

     Чай, небесная светлица...

     Что-то больно высока!" -

     Так спросил Иван конька.

     "Это терем Царь-девицы,

     Нашей будущей царицы, -

     Горбунок ему кричит, -

     По ночам здесь солнце спит,

     А полуденной порою

     Месяц входит для покою".

     ershov5_119.jpg

     Подъезжают; у ворот

     Из столбов хрустальный свод;

     Все столбы те завитые

     Хитро в змейки золотые;

     На верхушках три звезды,

     Вокруг терема сады;

     На серебряных там ветках

     В раззолоченных во клетках

     Птицы райские живут,

     Песни царские поют.

     А ведь терем с теремами

     Будто город с деревнями;

     А на тереме из звезд -

     Православный русский крест.

     ershov5_120.jpg



     Вот конек во двор въезжает;

     Наш Иван с него слезает,

     В терем к Месяцу идет

     И такую речь ведет:

     "Здравствуй, Месяц Месяцович!

     Я -  Иванушка Петрович,

     Из далеких я сторон

     И привез тебе поклон". -

     "Сядь, Иванушка Петрович, -

     Молвил Месяц Месяцович, -

     И поведай мне вину

     В нашу светлую страну

     Твоего с земли прихода;

     Из какого ты народа,

     Как попал ты в этот край, -

     Все скажи мне, не утаи", -

     "Я с земли пришел Землянской,

     Из страны ведь христианской, -

     Говорит, садясь, Иван, -

     Переехал окиян

     С порученьем от царицы -

     В светлый терем поклониться

     И сказать вот так, постой:

     "Ты скажи моей родной:

     Дочь ее узнать желает,

     Для чего она скрывает

     По три ночи, по три дня

     Лик какой-то от меня;

     И зачем мой братец красный

     Завернулся в мрак ненастный

     И в туманной вышине

     Не пошлет луча ко мне?"

     Так, кажися? -  Мастерица

     Говорить красно царица;





     Не припомнишь все сполна,

     Что сказала мне она". -

     "А какая то царица?" -

     "Это, знаешь, Царь-девица". -

     "Царь-девица?.. Так она,

     Что ль, тобой увезена?" -

     Вскрикнул Месяц Месяцович.

     А Иванушка Петрович

     Говорит: "Известно, мной!

     Вишь, я царский стремянной;

     Ну, так царь меня отправил,

     Чтобы я ее доставил

     В три недели во дворец;

     А не то меня, отец,

     Посадить грозился на кол".

     Месяц с радости заплакал,

     Ну Ивана обнимать,

     Целовать и миловать.

     "Ах, Иванушка Петрович! -

     Молвил Месяц Месяцович. -

     Ты принес такую весть,

     Что не знаю, чем и счесть!

     А уж мы как горевали,

     Что царевну потеряли!..

     Оттого-то, видишь, я

     По три ночи, по три дня

     В темном облаке ходила,

     Все грустила да грустила,

     Трое суток не спала.

     Крошки хлеба не брала,

     Оттого-то сын мой красный

     Завернулся в мрак ненастный,

     Луч свой жаркий погасил,

     Миру божью не светил:



     ershov5_121.jpg



     Все грустил, вишь, по сестрице,

     Той ли красной Царь-девице.

     Что, здорова ли она?

     Не грустна ли, не больна?" -

     "Всем бы, кажется, красотка,

     Да у ней, кажись, сухотка:

     Ну, как спичка, слышь, тонка,

     Чай, в обхват-то три вершка;

     Вот как замуж-то поспеет,

     Так небось и потолстеет:

     Царь, слышь, женится на ней".

     Месяц вскрикнул: "Ах, злодей!





     Вздумал в семьдесят жениться

     На молоденькой девице!

     Да стою я крепко в том -

     Просидит он женихом!

     Вишь, что старый хрен затеял:

     Хочет жать там, где не сеял!

     Полно, лаком больно стал!"

     Тут Иван опять сказал:

     "Есть еще к тебе прошенье,

     То о китовом прощенье...

     Есть, вишь, море; чудо-кит

     Поперек его лежит:

     Все бока его изрыты,

     Частоколы в ребра вбиты...

     Он, бедняк, меня прошал,

     Чтобы я тебя спрошал:

     Скоро ль кончится мученье?

     Чем сыскать ему прощенье?

     И на что он тут лежит?"

     Месяц ясный говорит:

     "Он за то несет мученье,

     Что без божия веленья

     Проглотил среди морей

     Три десятка кораблей.

     Если даст он им свободу,

     Снимет бог с него невзгоду,

     Вмиг все раны заживит,

     Долгим веком наградит".

     ershov5_122.jpg



     Тут Иванушка поднялся,

     С светлым месяцем прощался,

     Крепко шею обнимал,

     Трижды в щеки целовал.

     "Ну, Иванушка Петрович! -

     Молвил Месяц Месяцович. -

     Благодарствую тебя

     За сынка и за себя.

     Отнеси благословенье

     Нашей дочке в утешенье

     И скажи моей родной:

     "Мать твоя всегда с тобой;

     Полно плакать и крушиться:

     Скоро грусть твоя решится, -

     И не старый, с бородой,

     А красавец молодой

     Поведет тебя к налою".

     Ну, прощай же! Бог с тобою!"

     Поклонившись, как умел,

     На конька Иван тут сел,

     Свистнул, будто витязь знатный,

     И пустился в путь обратный.

     ershov5_123.jpg

     На другой день наш Иван

     Вновь пришел на окиян.

     Вот конек бежит по киту,

     По костям стучит копытом.

     Чудо-юдо рыба-кит

     Так, вздохнувши, говорит:





     "Что, отцы, мое прошенье?

     Получу ль когда прощенье?" -

     "Погоди ты, рыба-кит!" -

     Тут конек ему кричит.

     ershov5_124.jpg

     Вот в село он прибегает,

     Мужиков к себе сзывает,

     Черной гривкою трясет

     И такую речь ведет:

     "Эй, послушайте, миряне,

     Православны христиане!

     Коль не хочет кто из вас

     К водяному сесть в приказ,

     Убирайся вмиг отсюда.

     Здесь тотчас случится чудо:

     Море сильно закипит,

     Повернется рыба-кит..."

     Тут крестьяне и миряне,

     Православны христиане,

     Закричали: "Быть бедам!"

     И пустились по домам.

     Все телеги собирали;

     В них, не мешкая, поклали

     Все, что было живота,

     И оставили кита.

     Утро с полднем повстречалось,

     А в селе уж не осталось

     Ни одной души живой,

     Словно шел Мамай войной!

     ershov5_125.jpg

     ershov5_126.jpg



     Тут конек на хвост вбегает,

     К перьям близко прилегает

     И что мочи есть кричит:

     "Чудо-юдо рыба-кит!

     Оттого твои мученья,

     Что без божия веленья

     Проглотил ты средь морей

     Три десятка кораблей.

     Если дашь ты им свободу,

     Снимет бог с тебя невзгоду,

     Вмиг все раны заживит,

     Долгим веком наградит".

     И, окончив речь такую,

     Закусил узду стальную,

     Понатужился -  и вмиг

     На далекий берег прыг.

     ershov5_127.jpg

     ershov5_128.jpg



     Чудо-кит зашевелился,

     Словно холм поворотился,

     Начал море волновать

     И из челюстей бросать

     Корабли за кораблями

     С парусами и гребцами.

     ershov5_129.jpg

     Тут поднялся шум такой,

     Что проснулся царь морской:

     В пушки медные палили,

     В трубы кованы трубили;

     Белый парус поднялся,

     Флаг на мачте развился;

     Поп с причетом всем служебным

     Пел на палубе молебны;





     А гребцов веселый ряд

     Грянул песню наподхват:

     "Как по моречку, по морю,

     По широкому раздолью,

     Что по самый край земли,

     Выбегают корабли..."

     ershov5_130.jpg

     Волны моря заклубились,

     Корабли из глаз сокрылись.

     Чудо-юдо рыба-кит

     Громким голосом кричит,

     Рот широкий отворяя,

     Плесом волны разбивая:

     "Чем вам, други, услужить?

     Чем за службу наградить?

     Надо ль раковин цветистых?

     Надо ль рыбок золотистых?

     Надо ль крупных жемчугов?

     Все достать для вас готов!" -

     "Нет, кит-рыба, нам в награду

     Ничего того не надо, -

     Говорит ему Иван, -

     Лучше перстень нам достань -

     Перстень, знаешь, Царь-девицы,

     Нашей будущей царицы". -

     "Ладно, ладно! Для дружка

     И сережку из ушка!

     Отыщу я до зарницы

     Перстень красной Царь-девицы",-





     Кит Ивану отвечал

     И, как ключ, на дно упал.

     ershov5_131.jpg

     Вот он плесом ударяет,

     Громким голосом сзывает

     Осетриный весь народ

     И такую речь ведет:

     "Вы достаньте до зарницы

     Перстень красной Царь-девицы,

     Скрытый в ящичке на дне.

     Кто его доставит мне,

     Награжу того я чином:

     Будет думным дворянином.

     Если ж умный мой приказ

     Не исполните... я вас!"

     Осетры тут поклонились

     И в порядке удалились.

     ershov5_132.jpg

     Через несколько часов

     Двое белых осетров

     К киту медленно подплыли

     И смиренно говорили:

     "Царь великий! не гневись!

     Мы все море уж, кажись,

     Исходили и изрыли,

     Но и знаку не открыли.





     Только ерш один из нас

     Совершил бы твой приказ:

     Он по всем морям гуляет,

     Так уж, верно, перстень знает;

     Но его, как бы назло,

     Уж куда-то унесло".-

     "Отыскать его в минуту

     И послать в мою каюту!" -

     Кит сердито закричал

     И усами закачал.

     ershov5_133.jpg

     Осетры тут поклонились,

     В земский суд бежать пустились

     И велели в тот же час

     От кита писать указ,

     Чтоб гонцов скорей послали

     И ерша того поймали.

     Лещ, услыша сей приказ,

     Именной писал указ;

     Сом (советником он звался)

     Под указом подписался;

     Черный рак указ сложил

     И печати приложил.

     Двух дельфинов тут призвали

     И, отдав указ, сказали,

     Чтоб, от имени царя,

     Обежали все моря

     И того ерша-гуляку,

     Крикуна и забияку,

     Где бы ни было нашли,

     К государю привели.



     ershov5_134.jpg



     Тут дельфины поклонились

     И ерша искать пустились.

     ershov5_135.jpg



     Ищут час они в морях,

     Ищут час они в реках,

     Все озера исходили,

     Все проливы переплыли,





     Не могли ерша сыскать

     И вернулися назад,

     Чуть не плача от печали...

     ershov5_136.jpg

     Вдруг дельфины услыхали

     Где-то в маленьком пруде

     Крик неслыханный в воде.

     В пруд дельфины завернули

     И на дно его нырнули, -

     Глядь: в пруде, под камышом,

     Ерш дерется с карасем.

     "Смирно! черти б вас побрали!

     Вишь, содом какой подняли,

     Словно важные бойцы!" -

     Закричали им гонцы.

     "Ну, а вам какое дело? -

     Ёрш кричит дельфинам смело. -

     Я шутить ведь не люблю,

     Разом всех переколю!" -

     "Ох ты, вечная гуляка

     И крикун и забияка!

     Все бы, дрянь, тебе гулять,

     Все бы драться да кричать.

     Дома -  нет ведь, не сидится!..

     Ну да что с тобой рядиться, -

     Вот тебе царев указ,

     Чтоб ты плыл к нему тотчас".

     ershov5_137.jpg

     ershov5_138.jpg





     Тут проказника дельфины

     Подхватили за щетины

     И отправились назад.

     Ерш ну рваться и кричать:

     "Будьте милостивы, братцы!

     Дайте чуточку подраться.

     Распроклятый тот карась

     Поносил меня вчерась

     При честном при всем собранье

     Неподобной разной бранью..."

     Долго ерш еще кричал,

     Наконец и замолчал;

     А проказника дельфины

     Все тащили за щетины,

     Ничего не говоря,

     И явились пред царя.

     ershov5_139.jpg

     ershov5_140.jpg

     "Что ты долго не являлся?

     Где ты, вражий сын, шатался?"

     Кит со гневом закричал.

     На колени ерш упал,

     И, признавшись в преступленье,

     Он молился о прощенье.

     "Ну, уж бог тебя простит! -

     Кит державный говорит. -

     Но за то твое прощенье

     Ты исполни повеленье". -





     "Рад стараться, чудо-кит!" -

     На коленях ерш пищит.

     "Ты по всем морям гуляешь,

     Так уж, верно, перстень знаешь

     Царь-девицы?" -  "Как не знать!

     Можем разом отыскать". -

     "Так ступай же поскорее

     Да сыщи его живее!"

     ershov5_141.jpg

     Тут, отдав царю поклон,

     Ерш пошел, согнувшись, вон.

     С царской дворней побранился,

     За плотвой поволочился





     И салакушкам шести

     Нос разбил он на пути.

     Совершив такое дело,

     В омут кинулся он смело

     И в подводной глубине

     Вырыл ящичек на дне -

     Пуд по крайней мере во сто.

     "О, здесь дело-то не просто!"

     И давай из всех морей

     Ерш скликать к себе сельдей.

     ershov5_142.jpg

     Сельди духом собралися,

     Сундучок тащить взялися,

     Только слышно и всего -

     "У-у-у!" да "о-о-о!"

     Но сколь сильно ни кричали,

     Животы лишь надорвали,

     А проклятый сундучок

     Не дался и на вершок.

     "Настоящие селедки!

     Вам кнута бы вместо водки!" -

     Крикнул ерш со всех сердцов

     И нырнул по осетров.

     ershov5_143.jpg

     Осетры тут приплывают

     И без крика подымают

     Крепко ввязнувший в песок

     С перстнем красный сундучок.



     ershov5_144.jpg



     "Ну, ребятушки, смотрите,

     Вы к царю теперь плывите,

     Я ж пойду теперь ко дну

     Да немножко отдохну:

     Что-то сон одолевает,

     Так глаза вот и смыкает..."

     Осетры к царю плывут,

     Ерш-гуляка прямо в пруд

     (Из которого дельфины

     Утащили за щетины),

     Чай, додраться с карасем, -

     Я не ведаю о том.

     Но теперь мы с ним простимся

     И к Ивану возвратимся.

     ershov5_145.jpg





     Тихо море-окиян.

     На песке сидит Иван,

     Ждет кита из синя моря

     И мурлыкает от горя;

     Повалившись на песок,

     Дремлет верный горбунок.

     Время к вечеру клонилось;

     Вот уж солнышко спустилось;

     Тихим пламенем горя,

     Развернулася заря.

     А кита не тут-то было.

     "Чтоб те, вора, задавило!

     Вишь, какой морской шайтан! -

     Говорит себе Иван. -

     Обещался до зарницы

     Вынесть перстень Царь-девицы,

     А доселе не сыскал,

     Окаянный зубоскал!

     А уж солнышко-то село,

     И..." Тут море закипело:

     Появился чудо-кит

     И к Ивану говорит:

     "За твое благодеянье

     Я исполнил обещанье".

     С этим словом сундучок

     Брякнул плотно на песок,

     Только берег закачался.

     "Ну, теперь я расквитался.

     Если ж вновь принужусь я,

     Позови опять меня;

     Твоего благодеянья

     Не забыть мне... До свиданья!"

     Тут кит-чудо замолчал

     И, всплеснув, на дно упал.





     Горбунок-конек проснулся,

     Встал на лапки, отряхнулся,

     На Иванушку взглянул

     И четырежды прыгнул.

     "Ай да Кит Китович! Славно!

     Долг свой выплатил исправно!

     Ну, спасибо, рыба-кит! -

     Горбунок конек кричит. -

     Что ж, хозяин, одевайся,

     В путь-дорожку отправляйся;

     Три денька ведь уж прошло:

     Завтра срочное число.

     Чай, старик уж умирает".

     Тут Ванюша отвечает:

     "Рад бы радостью поднять,

     Да ведь силы не занять!

     Сундучишко больно плотен,

     Чай, чертей в него пять сотен

     Кит проклятый насажал.

     Я уж трижды подымал;

     Тяжесть страшная такая!"

     Тут конек, не отвечая,

     Поднял ящичек ногой,

     Будто камушек какой,

     И взмахнул к себе на шею.

     "Ну, Иван, садись скорее!

     Помни, завтра минет срок,

     А обратный путь далек".

     ershov5_146.jpg

     ershov5_147.jpg





     Стал четвертый день зориться.

     Наш Иван уже в столице.

     Царь с крыльца к нему бежит.

     "Что кольцо мое?" -  кричит.

     Тут Иван с конька слезает

     И преважно отвечает:

     "Вот тебе и сундучок!

     Да вели-ка скликать полк:

     Сундучишко мал хоть на вид,

     Да и дьявола задавит".

     Царь тотчас стрельцов позвал

     И немедля приказал

     Сундучок отнесть в светлицу,

     Сам пошел по Царь-девицу.

     "Перстень твой, душа, найден, -

     Сладкогласно молвил он, -

     И теперь, примолвить снова,

     Нет препятства никакого

     Завтра утром, светик мой,

     Обвенчаться мне с тобой.

     Но не хочешь ли, дружочек,

     Свой увидеть перстенечек?

     Он в дворце моем лежит".

     Царь-девица говорит:

     "Знаю, знаю! Но, признаться,

     Нам нельзя еще венчаться". -

     "Отчего же, светик мой?

     Я люблю тебя душой;

     Мне, прости ты мою смелость,

     Страх жениться захотелось.

     Если ж ты... то я умру

     Завтра ж с горя поутру.

     Сжалься, матушка царица!"

     Говорит ему девица:





     "Но взгляни-ка, ты ведь сед;

     Мне пятнадцать только лет:

     Как же можно нам венчаться?

     Все цари начнут смеяться,

     Дед-то, скажут, внуку взял!"

     Царь со гневом закричал:

     "Пусть-ка только засмеются -

     У меня как раз свернутся:

     Все их царства полоню!

     Весь их род искореню!"

     "Пусть не станут и смеяться,

     Все не можно нам венчаться, -

     Не растут зимой цветы:

     Я красавица, а ты?..

     Чем ты можешь похвалиться?" -

     Говорит ему девица.

     "Я хоть стар, да я удал! -

     Царь царице отвечал. -

     Как немножко приберуся,

     Хоть кому так покажуся

     Разудалым молодцом.

     Ну, да что нам нужды в том?

     Лишь бы только нам жениться".

     Говорит ему девица:

     "А такая в том нужда,

     Что не выйду никогда

     За дурного, за седого,

     За беззубого такого!"

     Царь в затылке почесал

     И, нахмуряся, сказал:

     "Что ж мне делать-то, царица?

     Страх как хочется жениться;

     Ты же, ровно на беду:

     Не пойду да не пойду!" -





     "Не пойду я за седова, -

     Царь-девица молвит снова. -

     Стань, как прежде, молодец,

     Я тотчас же под венец". -

     "Вспомни, матушка царица,

     Ведь нельзя переродиться;

     Чудо бог один творит".

     Царь-девица говорит:

     "Коль себя не пожалеешь,

     Ты опять помолодеешь.

     Слушай: завтра на заре

     На широком на дворе

     Должен челядь ты заставить

     Три котла больших поставить

     И костры под них сложить.

     Первый надобно налить

     До краев водой студеной,

     А второй -  водой вареной,

     А последний -  молоком,

     Вскипятя его ключом.

     Вот, коль хочешь ты жениться

     И красавцем учиниться, -

     Ты без платья, налегке,

     Искупайся в молоке;

     Тут побудь в воде вареной,

     А потом еще в студеной,

     И скажу тебе, отец,

     Будешь знатный молодец!"

     ershov5_148.jpg

     Царь не вымолвил ни слова,

     Кликнул тотчас стремяннова.



     ershov5_149.jpg

     "Что, опять на окиян? -

     Говорит царю Иван. -

     Нет уж, дудки, ваша милость!

     Уж и то во мне все сбилось.

     Не поеду ни за что!" -

     "Нет, Иванушка, не то.

     Завтра я хочу заставить

     На дворе котлы поставить

     И костры под них сложить.

     Первый думаю налить

     До краев водой студеной,

     А второй -  водой вареной,





     А последний -  молоком,

     Вскипятя его ключом.

     Ты же должен постараться

     Пробы ради искупаться

     В этих трех больших котлах,

     В молоке и в двух водах". -

     "Вишь, откуда подъезжает! -

     Речь Иван тут начинает.

     Шпарят только поросят,

     Да индюшек, да цыплят;

     Я ведь, глянь, не поросенок,

     Не индюшка, не цыпленок.

     Вот в холодной, так оно

     Искупаться бы можно,

     А подваривать как станешь,

     Так меня и не заманишь.

     Полно, царь, хитрить, мудрить

     Да Ивана проводить!"

     Царь, затрясши бородою:

     "Что? рядиться мне с тобою! -

     Закричал он. -  Но смотри!

     Если ты в рассвет зари

     Не исполнишь повеленье, -

     Я отдам тебя в мученье,

     Прикажу тебя пытать,

     По кусочкам разрывать.

     Вон отсюда, болесть злая!"

     Тут Иванушка, рыдая,

     Поплелся на сеновал,

     Где конек его лежал.

     ershov5_150.jpg



     "Что, Иванушка, невесел?

     Что головушку повесил? -

     Говорит ему конек. -

     Чай, наш старый женишок

     Снова выкинул затею?"

     Пал Иван к коньку на шею,

     Обнимал и целовал.

     "Ох, беда, конек! -  сказал. -

     Царь вконец меня сбывает;

     Сам подумай, заставляет

     Искупаться мне в котлах,

     В молоке и в двух водах:

     Как в одной воде студеной,

     А в другой воде вареной,

     Молоко, слышь, кипяток".

     Говорит ему конек:

     "Вот уж служба так уж служба!

     Тут нужна моя вся дружба.

     Как же к слову не сказать:

     Лучше б нам пера не брать;

     От него-то, от злодея,

     Столько бед тебе на шею...

     Ну, не плачь же, бог с тобой!

     Сладим как-нибудь с бедой.

     И скорее сам я сгину,

     Чем тебя, Иван, покину.

     Слушай: завтра на заре,

     В те поры, как на дворе

     Ты разденешься, как должно,

     Ты скажи царю: "Не можно ль,

     Ваша милость, приказать

     Горбунка ко мне послать,

     Чтоб впоследни с ним проститься".

     Царь на это согласится.





     Вот как я хвостом махну,

     В те котлы мордой макну,

     На тебя два раза прысну,

     Громким посвистом присвистну,

     Ты, смотри же, не зевай:

     В молоко сперва ныряй,

     Тут в котел с водой вареной,

     А оттудова в студеной.

     А теперича молись

     Да спокойно спать ложись".

     ershov5_151.jpg

     На другой день, утром рано,

     Разбудил конек Ивана:

     "Эй, хозяин, полно спать!

     Время службу исполнять".

     Тут Ванюша почесался,

     Потянулся и поднялся,

     Помолился на забор

     И пошел к царю во двор.

     ershov5_152.jpg

     Там котлы уже кипели;

     Подле них рядком сидели

     Кучера и повара

     И служители двора;





     Дров усердно прибавляли,

     Об Иване толковали

     Втихомолку меж собой

     И смеялися порой.

     ershov5_153.jpg

     Вот и двери растворились;

     Царь с царицей появились

     И готовились с крыльца

     Посмотреть на удальца.

     "Ну, Ванюша, раздевайся

     И в котлах, брат, покупайся!" -

     Царь Ивану закричал.

     Тут Иван одежду снял,

     Ничего не отвечая.

     А царица молодая,

     Чтоб не видеть наготу,

     Завернулася в фату.

     Вот Иван к котлам поднялся,

     Глянул в них -  и зачесался.

     "Что же ты, Ванюша, стал? -

     Царь опять ему вскричал. -

     Исполняй-ка, брат, что должно!"

     Говорит Иван: "Не можно ль,

     Ваша милость, приказать

     Горбунка ко мне послать.

     Я впоследни б с ним простился".

     Царь, подумав, согласился

     И изволил приказать

     Горбунка к нему послать.

     Тут слуга конька приводит

     И к сторонке сам отходит.





     Вот конек хвостом махнул,

     В те котлы мордой макнул,

     На Ивана дважды прыснул,

     Громким посвистом присвистнул.

     На конька Иван взглянул

     И в котел тотчас нырнул,

     Тут в другой, там в третий тоже,

     И такой он стал пригожий,

     Что ни в сказке не сказать,

     Ни пером не написать!

     Вот он в платье нарядился,

     Царь-девице поклонился,

     Осмотрелся, подбодрясь,

     С важным видом, будто князь.

     ershov5_154.jpg

     "Эко диво! -  все кричали. -

     Мы и слыхом не слыхали,

     Чтобы льзя похорошеть!"

     ershov5_155.jpg

     Царь велел себя раздеть,

     Два раза перекрестился,

     Бух в котел -  и там сварился!

     ershov5_156.jpg

     ershov5_157.jpg

     ershov5_158.jpg

     Царь-девица тут встает,

     Знак к молчанью подает,

     Покрывало поднимает

     И к прислужникам вещает:

     "Царь велел вам долго жить!

     Я хочу царицей быть.

     Люба ль я вам? Отвечайте!

     Если люба, то признайте

     Володетелем всего

     И супруга моего!"

     Тут царица замолчала,

     На Ивана показала.

     ershov5_159.jpg

     ershov5_160.jpg

     "Люба, люба! -  все кричат. -

     За тебя хоть в самый ад!

     Твоего ради талана

     Признаем царя Ивана!"

     ershov5_161.jpg

     Царь царицу тут берет,

     В церковь божию ведет,

     И с невестой молодою

     Он обходит вкруг налою.

     ershov5_162.jpg



     Пушки с крепости палят;

     В трубы кованы трубят;

     Все подвалы отворяют,

     Бочки с фряжским выставляют,

     И, напившися, народ

     Что есть мочушки дерет:

     "Здравствуй, царь наш со царицей!

     С распрекрасной Царь-девицей!"

     ershov5_163.jpg

     Во дворце же пир горой:

     Вина льются там рекой;

     За дубовыми столами

     Пьют бояре со князьями.

     Сердцу любо! Я там был,

     Мед, вино и пиво пил;

     По усам хоть и бежало,

     В рот ни капли не попало.

     ershov5_164.jpg

     ershov5_165.jpg

     ershov5_166.jpg









     Ажно -  разве.

     Балаган -  здесь: шалаш, сарай.

     Балясы -  пустые разговоры, болтовня.

     Басурманин -  иноземец, человек иной веры.

     Бочки с фряжским -  бочки с заморским вином.

     Буерак -  небольшой овраг.

     Вдругоредь -  в другой раз, снова.

     Весь двор -  все приближенные царя, придворные.

     Вина -  здесь: причина,

     В приказ даю -  отдаю под надзор.

     Глазей -  человек, подсматривающий за кем-нибудь.

     Городничий -  начальник города в старину.

     Гость -  старинное название купца, торговца.

     Давеж -  давка.

     Дирочка, дира -  так произносилось да и теперь иногда произносится

в некоторых местностях слово "дыра".

     Дрягнул плясовую -  пустился в пляс, заплясал.

     Еруслан -  один из героев русских народных сказок, могучий богатырь.

     Естное -  съестное.

     Живот -  здесь: имущество, добро.

     Жомы -  тиски, пресс.

     Загребь -  горсть.

     3ельно -  сильно, весьма.

     Зориться, зазориться -  светать, рассветать.

     Исправник -  начальник сельской полиции в дореволюционной России.



     ershov5_167.jpg



     К водяному сесть в приказ -  потонуть, пойти ко дну.

     Красно платье -  нарядное, красивое платье.

     Кто-петь -  здесь: кто же.

     Курево -  здесь: огонь, костер.

     Лик -  лицо.

     Лубки -  здесь: ярко раскрашенные картинки.

     Льзя -  можно.

     Малахай -  здесь: длинная широкая одежда без пояса.

     Мешкотно -  медленно.

     Настигу -  настигну, догоню.

     Не клепли -  не обвиняй напрасно, не клевещи.

     Некорыстный наш живот -  бедную нашу жизнь. Живот -  жизнь.

     Неможет -  болеет; немочь -  болеть.

     Немские страны -  иноземные страны.

     Оброк -  деньги или продукты, которые при крепостном праве крестьяне

должны были отдавать своему помещику.

     Опала -  немилость царя, наказание.

     Острог -  тюрьма.

     Очью -  очами, глазами.

     Пенять -  укорять, упрекать.

     Переимать -  переловить.

     Переться -  спорить, отпираться.

     Пластью -  пластом.

     Плес -  рыбий хвост.

     Полонить -  взять в плен.

     Постучали ендовой -  выпили. Ендова -  сосуд для вина.

     Почивальня, опочивальня -  спальня.

     Принужусь -  понадоблюсь.

     Притча -  здесь: непонятное дело, странный случай.

     Прозумент (позумент) -  золотая или серебряная тесьма, которую нашивали

на одежду для украшения.

     Прошал -  просил.

     Пулю слить -  налгать, пустить ложный слух.

     Ражий -  здоровый, видный, сильный.

     Решеточный -  пожарный.

     Рядиться -  торговаться, препираться, договариваться.

     Сгинуть -  погибнуть.

     Седмица -  неделя.



     ershov5_168.jpg

     Сиречь -  то есть, именно.

     Соглядать -  подсмотреть.

     Спальник -  царский слуга.

     Срочное число -  срок.

     Станичники -  здесь: разбойники.

     Стрельцы -  старинное войско.

     Стремянной -  слуга, ухаживавший за верховой лошадью гос-

     подина.

     Суседка -  домовой (сибирское название).

     Сусек -  отгороженное место для хранения овса или другого зерна.

     Сыта -  вода, подслащенная медом.

     Талан -  счастье, удача.

     Таловый -  ивовый.

     Узрел -  увидел; узреть -  увидеть.

     Учинился -  сделался.

     Фата -  женское покрывало из легкой ткани.

     Челядь -  слуги.

     Чернокнижник -  колдун.

     Шабалки -  шабаш, конец.

     Ширинка -  широкое, во всю ширину ткани, полотенце.

     Школить -  учить.

     ershov5_169.jpg

     ershov5_170.jpg









     Автор сказки "Конек-горбунок" Петр Павлович Ершов родился

     в Сибири в 1815 году.

     В детстве он слушал сказки сибирских крестьян, многие запомнил на

всю жизнь и сам хорошо их рассказывал.

     Ершов очень полюбил народные сказки. В них народ остроумно высмеивал

своих врагов -  царя, бояр, купцов, попов, осуждал зло и стоял за правду,

справедливость, добро.

     Ершов учился в Петербургском университете, когда он впервые прочитал

замечательные сказки Пушкина. Они тогда только что появились.

     И он тут же задумал написать своего "Конька-горбунка" -  веселую

сказку о смелом Иванушке -  крестьянском сыне, о глупом царе и о волшебном

коньке-горбунке. Многое взял Ершов для "Конька-горбунка" из старинных народных

сказок.

     Сказка была напечатана в 1834 году. А. С. Пушкин прочитал и с большой

похвалой отозвался о "Коньке-горбунке".

     Окончив университет, Ершов вернулся из Петербурга в Сибирь, на свою

родину, и там прожил всю жизнь. Много лет он был учителем гимназии города

Тобольска. Ершов горячо любил свой суровый край, изучал его и хорошо знал.

     Кроме "Конька-горбунка", он написал еще несколько произведений,

но они сейчас уже забыты. А "Конек-горбунок", появившись больше ста лет

назад, по-прежнему остается одной из любимых сказок нашего народа.



     В. Гакина












Оценка: 8.29*263  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru