Языков Николай Михайлович
Валдайский узник

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:




                         Николай Михайлович Языков



                              Валдайский узник



----------------------------------------------------------------------------

     Русская романтическая поэма.

     М., Правда, 1985

     OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru

----------------------------------------------------------------------------



                                     1



                        Смотрите на меня: я худ!

                        Но не злосчастие и блуд,

                        И не желанье быть в раю

                        Убили молодость мою.

                        Из детства дружный с суетой

                        Я с уповательной душой,

                        Без пожирающих страстей,

                        Спокойно шел тропой своей.

                        Теперь сбылось мне двадцать лет,

                        А я, как мой покойный дед,

                        Стал телом сух и слаб душой.

                        На утре дней моих - судьбой

                        Я унесен из мест родных

                        И поселен в стенах чужих;

                        И там учился я тому,

                        Что не по нраву моему;

                        Семь лет убил я в школе сей

                        И вышел, право, не умней;

                        Мне за науки дали чин,

                        И я - не просто дворянин.

                        Тогда я думал, что счастлив,

                        Душой был рад, умом игрив.

                        А отчего? Не знал и сам;

                        Так в первый день отец Адам

                        Благодарил творца душой,

                        Не зная, что творец благой

                        Определил в тот самый день

                        Ему - оставить рая сень.



                                     2



                        И я не долго видел рай!

                        Вдруг мне приказано: в Валдай!

                        Зачем? я спрашивать не смел. -

                        И скука, под названьем дел,

                        Здесь мне на сердце налегла:

                        Труды, заботы - без числа,

                        А пользы в них нимало нет!

                        Лишь от шоссе великий вред

                        Нерассудительной казне,

                        И горе тягостное мне!

                        Так я, покорствуя судьбе,

                        Другой уж год живу в избе,

                        Где духота и едкий дым

                        С телесным здравием моим

                        Враждуют - и победа их!

                        Привыкнув в летах молодых

                        Прелестниц милых обнимать,

                        Я их искал - но как сыскать?

                        Сей задымившийся Валдай

                        Для холостых - прегорький край:

                        Здесь неизвестен сладкий грех!

                        Не как в обители утех,

                        Средь образованных столиц,

                        Здесь - для прокату - нет девиц.

                        И я предвижу смертный срок:

                        Я здесь телесно одинок

                        И, как угодник божий, сух,

                        Огонь души моей потух!



                                     3



                        Всегдашней пылию покрыт,

                        Как монастырь Валдай стоит

                        Среди дубрав и диких гор.

                        Здесь из грибов - лишь мухомор,

                        На мертвой зелени долин

                        Здесь ни лился, ни ясмин,

                        Но терн, крапива и волчец.

                        И серый волк, тех гор жилец,

                        В угрюмом сумраке ночном

                        Здесь воет под моим окном.

                        И грозный филин-страж ночей -

                        Вблизи от хижины моей,

                        Сидя на церкви городской,

                        Кричит - и голос гробовой

                        Ужасно вторится в горах.

                        Да леса ближнего в дуплах

                        Протяжные стенанья сов,

                        И ветра шум, и скрип дубов

                        Тревожат краткий отдых мой.

                        Когда ж засну, то надо мной

                        Иль крысы завизжат во пре,

                        Иль в завалившейся норе

                        Уныло заскребется мышь;

                        То по доскам соседних крыш

                        Забегают коты - и я,

                        Кляня причину бытия,

                        Котов влюбленных слышу вой,

                        Отрывный, дикий и глухой.



                                     4



                        Приятно в горести мечтать,

                        Когда не перестал сиять

                        Отрадный упованья свет;

                        Когда страдалец - не скелет -

                        Еще душою не увял.

                        Так я сначала здесь мечтал,

                        И часто в тишине ночей,

                        Отрады холостых людей,

                        Счастливой призваны мечтой,

                        Являлись девы предо мной -

                        И я - страданье забывал:

                        Я милый призрак обнимал,

                        Манил на ложе дев младых,

                        Я осязал невинность их,

                        Я млел, я таял, я пылал;

                        Но сон-изменник исчезал,

                        И я, уныл и одинок,

                        Браня людей и сны и рок,

                        Как бешеный, подушки грыз!



                                     5



                        Однажды сделала сюрприз

                        Фортуна мне: заметил я

                        В окне соседнего жилья

                        Живое что-то, и в крови

                        Моей промчался огнь любви,

                        И свет блеснул душе моей.

                        Как житель выспренних полей,

                        Моя красавица была

                        Небесной прелестью мила.

                        И я, несчастный, полюбил!

                        Я девой очарован был:

                        Ее движений простота,

                        И глаз невинных быстрота,

                        И розы свежие ланит,

                        И стан, завидный для харит,

                        И ясность райского лица,

                        Чело, достойное венца,

                        И грудь, белейшая лилей,

                        И кольца ангельских кудрей,

                        И голос - лепет ручейка,

                        И ножка - право, в полвершка,

                        И, словом, всё пленяло в ней,

                        Всё было раем для очей.



                                     6



                        Но так хотел мой гневный рок:

                        От девы близко жил - дьячок!

                        И был влюблен в нее душой.

                        Он был гигант величиной,

                        Душа в нем бранная была:

                        Рад вызвать к битве хоть вола.

                        Он здесь соперника не знал:

                        Весь город силу уважал;

                        И, говорят, он был любим

                        Прелестным ангелом моим,

                        И часто, девицу любя,

                        Ночевывал не у себя.

                        А я не знал ее любви!

                        Огонь кипел в моей крови

                        День ото дня сильней, сильней!

                        В унылой хижине моей

                        Всё было мрачно для меня;

                        Ни свет божественного дня,

                        Ни мрак ночной, ни блеск луны,

                        Ни царство вечной тишины -

                        Не утешало грусти злой;

                        Я был как камень гробовой,

                        В лесу поставленный глухом.

                        Так жил я!.. Вдруг в уме моем

                        Блеснула мысль - и я - пошел!



                                     7



                        Был вечер: на уснувший дол

                        Лился луны дрожащий свет.

                        И бор туманами одет,

                        И сном окован был поток,

                        Я шел печален, одинок

                        К жилищу девицы моей.

                        Уж сердце билося быстрей,

                        Уж сладострастная мечта

                        Была надеждой занята,

                        Уж через низенький забор

                        Я перелез - любовный вор -

                        И быстро по двору бежал...

                        Как вдруг!.. Я весь затрепетал!..

                        Из дома вылетел дьячок!

                        (Убей его Илья-пророк!)

                        Я от него, а он за мной,

                        И тяжкой, жилистой рукой

                        Как громом бедного разил!

                        Я плакал, я его молил;

                        Но тщетен был мой жалкий стон;

                        Дьячок прибил и выгнал вон

                        Меня, злосчастного в любви!..



                                     8



                        И после этого - живи!..

                        Нет, возвратившися домой,

                        Угрюмый, бледный и немой,

                        Отчаяньем терзался я

                        И жил - почти без бытия!

                        Весь мир казался мне чужим,

                        Недвижным, диким и пустым!

                        То был какой-то страшный свет,

                        То был хаос без дней и лет,

                        Без тяжести, без тел и мест,

                        Без солнца, месяца и звезд,

                        Без господа и без людей,

                        Без подсудимых и судей,

                        Без властелинов и рабов,

                        Без атеистов и попов,

                        Без цели действий и причин,

                        Без жен, девиц и без мужчин,

                        Без глупости и без ума!..

                        Ни день, ни ночь, ни свет, ни тьма!



                                     9



                        И я теперь - как бы убит!

                        Любви телесной аппетит

                        Везде, всегда - как тень со мной.

                        С неисцелимою тоской

                        И без надежд, и без отрад -

                        Брожу куда глаза глядят...

                        Любовь! любовь! ты мне дала

                        И жар на смелые дела,

                        И жажду славы и честей,

                        И ты уж в юности моей

                        Меня лишила благ мирских:

                        Ты в членах протекла моих,

                        Как ветр губительной зимы,

                        Как ангел брани иль чумы!..





                                Комментарии



     Впервые  -  Н.  М.  Языков.  Полн. собр. стихотворений. М.-Л., 1934, по

автографу  из  бумаг  приятеля Языкова Н.Д. Киселева. Написано между 1822 г.

(выход  "Шильонского  узника")  и  началом  1824  г. (23 марта 1824 г. поэт*

письме   к   братьям   упоминает   "Валдайского  узника"  как  известное  им

произведение). Языков скептически относился к русской подай "байронического"

типа  (см.  его  резкие  отзывы  о  "Братьях  разбойниках" и "Бахчисарайском

фонтане"  -  Языковский  архив,  вып.  1.  Письма  Н.М.  Языкова к родным за

дерптский  перид его жизни (1822-1829). СПб., 1913, с. 100, 118, 128 и др.).

Его  собственные замыслы в жанре поэмы ("Ала", "Меченосец Аран"), оставшиеся

незавершенными,   развивались   в   русле   декабристского  тираноборческого

историзма. Характерно суждение поэта: "Еще мне нравится то, что у нас теперь

один   Байрон   на  языке,  как  nec  plus  ultra  (самое  высшее)  в  судах

литературных, что всякого почитают его подражателем или желающим идти по его

дороге"  (там  же,  с.  187).  Пародия  на  перевод  Жуковского  -  еще одно

свидетельство  критического отношения Языкова к складывающейся романтической

традиции.   Языков   сохраняет   метрическую   и   интонационную   структуру

"Шильонского узника", порой заостряя ее (рифмовка конечной и начальной строк

разных  главок,  см.  границы главок 4-5, 6-7, 7-8; ср. у Жуковского границы

XI-ХII  и  ХIII-XIV  гл.).  Прием,  использованный  Языковым - повествование

высоким слогом о низменной реальности (с оттенком грубоватой фривольности),-

восходит к жанру ирои-комической поэмы.

     Стр.  517.  Смотрите  на  меня:  я худ! - Ср. с началом первой главки у

Жуковского: "Взгляните на меня: я сед".

     Стр.  518. Сей задымившийся Валдай // Для холостых - прегорький край. -

Комизм   усилен   тем,   что  Валдай  традиционно  воспринимался  как  место

развращенное.  Ср.  в  "Путешествии  из  Петербурга  в Москву": "Сей городок

достопамятен  в  рассуждении любовного расположе ния его жителей, а особливо

женщин  незамужних"  - А. Н. Радищев. Полн. собр. соч. М.-Л., 1938, т. 1, с.

300.  Всегдашней  пылию  покрыт,  //  Как  монастырь  Валдай  стоит. - Ср. у

Жуковского: "На лоне вод стоит Шильон" (гл. II).

     Стр.  521. И после этого - живи. - 8 глава представляет наиболее близко

подходящую к источнику пародию. - ср. трагическую IX главу у Жуковского.



                                                                А.С. Немзер,

                                                                А.М. Песков

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru